— Да не было, — открестился я, — никакого плана. Мысль была, идея даже. Плана — не было. А вот зачем… МНОС, к примеру. Еще что-нибудь такое, полезное. Сам понимаешь, мертвецы — роскошный ресурс! Чтобы не отвлекать…
— Кого отвлекать-то, начальник? — наш разговор с владыкой вдруг стал интересен еще одному призраку.
— О, товарищ Зайнуллин, — нехорошо обрадовался я. — Вроде и не поминали, а ты — вот он… Где пропадал?
— Помнишь, начальник, ты обещал мне месть? — вдруг напомнило умертвие.
Я кивнул согласно: и правда ведь, обещал!
— Готовлюсь, — просто пояснил призрак. — План, ресурсы, пути отхода… Там и пропал.
— Расскажешь потом, — потребовал я строго. — Раз все так серьезно.
— Куда я денусь, — согласился старик Зайнуллин.
— Ладно, — решил я, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны: сидел-то на железе. — Время. Пойду.
— Иди, — согласился эльфийский владыка. — Работай. Мы же пока подумаем — как помочь твоему горю. Подумаем же, старик?
Что там ответил дохлый учитель, я уже не слышал: захлопнул за собой люк.
Работать было скучно. В смысле, не всегда, а только сегодня. Ни одного поступления, ни единого происшествия, даже начальник куда-то делся с самого утра… Только и оставалось, что читать справочники да тихонечко постукивать в бубен, осваивая очередную немудреную технику… Скучно. Хорошо хоть — всего несколько часов.
Время тянулось навроде подсыхающего гуммиарабика — пошло трещинками, запахло странно и не порвалось, но закончилось.
Домой, в дормиторий, ехали молча: я думал утренние свои думы, Зая Зая чуял момент и не отсвечивал: я был ему за то благодарен.
И вот, уже под самый конец недолгой поездки мысль, терзавшая меня с самого утра, оформилась, оперилась и встала на крыло… И это даже не было фигурой речи!
— Дети, — сообщил я снага, торчавшему на посту у ворот. — Нужны.
Сторож был из нового пополнения: имени неизвестного, поведения разумного. Видимо, Гвоздь — старший над соплеменниками — поставил того на ворота не просто так.
— Ща, товарищ босс, — правильно понял меня вратарь. — Уши прикройте, нах.
Да что мне, жалко, что ли? Я бы и прикрыл, да не успел — или не до конца.
Оглушительный свист поднял в воздух каких-то мелких птиц вроде воробьев, только цветных. Ну как, воробьев… По крайней мере, эти, яркие, были мелкими и прятались в кустах.
За свистом, думаю, последовал топот — но я немного оглох и набежавших детей потому только увидел.
Во главе толпы явилась юная орчанка — та самая дочь того самого первого тела на новом клановом кладбище, гроза не летающих драконов и служебных опричных собак.
— Здравствуйте, дядя товарищ босс! — скорее прочитал я по губам, чем услышал ушами. — По вашему приказанию сводный отряд «до шестнадцати и хватит» построен!
— Не то, чтобы построен, — проворчал я. — Скорее, столпился. Но это ладно.
Вот и слух вернулся — очень вовремя.
— Наловить воробьев, — потребовал я. — Штук сто. Живыми и целыми.
— Кого наловить? — удивилась орчанка.
— Птичек, — уточнил я. — Ярких. Мелких. Которые в кустах.
— А! — обрадовалась девчонка. — Оползней!
— Оползни — серенькие, — возразил атаманше мелкий гоблин, одетый в белую набедренную повязку и большие круглые очки. — Ля буду.
— Ругаться нехорошо, нах, — весомо заявил умелец по части громкого свиста, отвешивая гоблиненку подзатыльник — скорее обидный, чем крепкий. — При боссе, ять!
— Тогда выползней, — решила орчанка.
— Так, стоять, бояться! — потребовал я. — Птичек. Мелких. Летающих. Живых и не калечных. Сто штук. Исполнять!
— Вот так, значит, — у стола я простоял часа полтора, но оно того стоило. — Красная эскадрилья, прошу любить и жаловать.
— Птички, — веско заметил Зая Зая. — Дохлые. А, нет! Шевелится — вот этот.
— Красный-лидер, — пояснил я. — Самый шустрый, самый ловкий, самый… Наверное, умный. И да, дохлый.
— Зачем они? — не понял белый урук.
— Ща поясню, — посулил я, аккуратно собирая в кювету остатки набора юного вивисектора. Внутренние органы, кусочки проволоки, мелкие соляные кристаллы, какие-то лишние перья… — Только крикни кого — прибраться надо.
— Эй, там! — правильно понял меня Зая Зая. — Кто ни есть!
Я взял нарочитую жердочку, рассадил на ней красную эскадрилью — мертвые птицы вцепились когтями в насест — и мы с братаном вышли на воздух.
— Эскадрилья, принять полетное задание! — я выставил жердочку перед собой, пустив по цепи десяток эфирных сил: много, расточительно, но так надо. — Патруль, схема три «минус».
— Ого, — не понял Зая Зая. — Это чего?
— Вылет разрешаю! — замкнул я вербальный конструкт.
Красный-лидер, красный-два, красный-три… Птички снялись с жердочки по очереди: все девять штук. Выстроились в подобие летного строя, описали круг почета вокруг нас с орком, да и улетели куда-то в сторону ворот.
— Это птички, — братан таращился на меня недоуменно: пришла пора пояснений. — Патруль.
— А! — обрадовался белый урук. — Значит, теперь летают…
— Смотрят, — согласился я. — Запоминают. Так-то они тупые, сильного духа в мелкую тушку не запихать… Не интеллект!
— А чо тогда? — товарищу стало интересно. Люблю эту его манеру — во всем дойти до самой сути!
— Эталоны. Тысяч шесть или семь, — пояснил я охотно. — Вот это забор, — я стукнул для вида в бубен, и взору явился морок: почти светография, только не очень четкая и висящая в воздухе. — Вот это — забор, через который лезут. — Другой морок, понятно. — А вот забор…
— Который сломали! — уловил суть орк. — То есть, если птичка видит забор, через который кто-то полез, она… Что?
— Пока — поднимает тревогу, — я показал браслет, собранный на коленке из проволоки и кусочков хрусталя. — Вот тут будет часто мигать и жужжать еще противно. Потом… Ну, когда будет время, — я не преминул пожаловаться на конскую загруженность, — сделаю ударный отряд. Ворон каких-нибудь, или галок там… Тоже некроматических.
— И что, — подкрался, громыхая железом, корнет Радомиров. Я его, конечно, услышал издалека, но пусть парню будет приятно… — только если через забор?
— Шесть тыщ эталонов, — ответил вместо меня Зая Зая. — Или даже семь. Забор — это девять, край пятнадцать. Не тысяч, штук.
— Так и есть, — согласился я с другом. — Еще дороги, ну, подъездные пути. Уток наловим — будут еще и водные… Тоже. Лес там, болото, вдруг кто напрямик попрет?
— Ваня, — начал орк.
— Погоди! — я не дал себя перебить: самому стало интересно, чего же я такого навыдумывал и во что это можно будет обратить. — Так вот, для болота можно…
— Ваня! — Зая Зая дернул меня за рукав. — Браслет!
А я уже и сам почуял: жужжит, и увидел: мигает.
Хорошо, что бубен — уже почти по привычке — висит на спине.
Перекинул вперед, снял, ударил.
— У нас гости, — сообщил я, устав притворяться могучим шаманом —