— Подмогу? — деловито осведомился корнет Радомиров, выдвигая из недр левого плеча блестящую антенну. — То есть, звать?
— Не надо, — ответил я. — Не поверите, товарищи, но там… Идемте смотреть! И это, братан, — повернулся я к уруку. — Кувалда?
— Лучше прежней, — согласился Зая Зая. — Щас, прихвачу. Быстро. — И утопал себе в сторону транспортного цеха.
Вот не учатся некоторые и учиться не хотят!
Это я к чему.
Мы — сто двадцать пять человек людей, нелюдей и даже киборгов, вышли из тех самых ворот — некогда вросших в землю, теперь же починенных, смазанных и заново выкрашенных, да и встали на месте.
— Пять секунд, — попросил я. — Гляну. Красный-лидер, на связь! — и в бубен обязательно стукнуть, да.
Дальше смотрел с высоты птичьего полета: пусть и невысокого, а все же — видно далеко.
Помните самое начало моей истории в этом мире? Я все надеялся, что пребываю тут не во плоти, но в виде эфирно-цифрового слепка, вокруг же, якобы, красочная неявь счетной игры.
Здесь и сейчас мне немного казалось, будто в игру я все же играю — только, на этот раз, стратегию. Вроде шахмат, только фигур куда больше, и ходят они не каждая в свой черед, но все сразу.
— Поправка, — сказал я об увиденном. — Сорок два, и восемь мобилей. Кстати, усадите меня кто-нибудь!
Вот взяли меня под руки, вот поднесли какое-то сиденье.
— За насыпью, прямо напротив нас, — можно было дать точные координаты, но кто бы те понял! Разве что, киборг… — Идут слева. Справа же, от реки…
Я сделал вид, что перевожу дух. На самом деле — всмотрелся и посчитал.
— Двадцать один, и четыре грузовика, — доложил вслух об увиденном. — Грузовики поодаль, заехали через старую дорогу.
— Там же луга? — удивился кто-то голосом корнета Радомирова. — Заливные. Проехать… Если не пересохло, конечно.
— Пересохло, — я переключился на красного-девять, нарочно нарезающего широкие круги. Мало ли… — Там и проехали, колея свежая.
— Кто где? — это Зая Зая. Он спросил не только о составе будущих участников побоища, но и о возможных сторонах. — Мы за кого?
— Наши справа, — немного подумав, ответил я. — Узнаю троих… Нет, четверых. Дальнобои, Пердячий пар.
— Это тоже клан, — сообщил всем окружающим Зая Зая. — Мы в нем как бы состоим. Свои, короче.
— Слева? — это снова был белый урук. — Кто там?
— Ба, знакомые все лица! — обрадовался я вслух. — Это те, которые те самые. На рынке, у дворца Пи… — чуть было не оговорился я. Какие уж тут пионеры… — Ну, вы поняли. Персонально не они, но банда — та же.
— Гурбашевские, значит, — догадался братан, успевший детально расспросить меня о давешней драке. — Против дальнобоев… Впрягаемся?
— Ну, — согласился я. — Конечно!
Меня оставили на месте — под охраной киборга. Не дело, мол, Главе самому… Ладно, я даже спорить не стал. Не дело — так не дело, тем более, что и без меня есть, кому подраться.
Вот, значит, они сошлись — почти и без нас. Наши сто с лишним рыл в это время лезли через насыпь. Сначала ругались неслышно, и я даже попенял себе за глупость — надо было оставить слух хотя бы Красному-лидеру! Гадай теперь, чего орут…
Потом выставили двоих закоперщиков…
— Эхма! — я чуть не заорал от огорчения. С той, бандитской стороны, в дальнобоя просто разрядили ствол. Дробовик, наверное: широкий сноп, много дыма, достоверный труп.
Слушайте, разборки разборками, но есть же правила! Так же нельзя! Хотя, с другой стороны…
А и все, кстати. Не было больше ничего — ни ругани, ни драки… Одно только избиение, причем — пусть бородатых и рослых, но младенцев.
Вот он, блин, легендарный героизм!
Не знаю, что там орал мой братан и первый в этом мире друг, повелитель котлет и владетель кувалды, но дрался он резво и страшно.
Размахнется — улица, отмахнется — переулочек! Тяжеленный молот — попросту кусок бетона, застывший на толстой арматурине — порхал в белых руках как бабочка, жалил… Какая еще пчела? Как кувалда он жалил!
Нет, с ним пытались драться. Всерьез пытались, но нет такой крепкости, что встанет против удара в три тонны! Да, мы нарочно замеряли. Да, в героическом режиме. Таким ударом Зая Зая снес с места старый грузовик — без колес, но забитый доверху песком! На спор, понятно, но тут…
Человек — штука прочная, но не до такой же степени! Три тонны! Достать орка каким ковырялом не получалось никак — он был не только всех сильнее, но и быстрее — тоже.
Нет, в него пытались стрелять. Не знаю, всерьез ли, но никто не попал! Потом кончились заряды, а сразу после — уже и стрелки. И не только стрелки. И вообще.
О том, как друг мой белокожий отходил от боевого азарта и приходил в себя, как братался с дальнобоями, офигевшими от такой нежданной подмоги, как разбил — снова на спор — кувалду, причем о свой же собственный лоб… Обо всем этом мне рассказали после. Тогда же я попросту отключился от эфирного напряга, и говорят, носом моим шла кровь.
— Вставай, — потребовал скрипучий старческий голос, — Глава. Время!
И правда, время.
Я и встал, и вышел на улицу: над головой уже висели яркие летние звезды, рассыпанные поверх черного покрывала небес.
Да, это настрой такой — торжественный, немного волшебный, чуть грустный… Похороны.
Это наши.
Вот малая урна с прахом — тот тролль, которого я впервые увидел уже внутри синего мешка. Не весь, и даже не совсем он сам… Копия свидетельства о смерти: заверенная большой печатью да и сожженная в пламени горелки. Вместе с той — пучок шерсти, ведь другого материала от щедрот урвать не удалось. Однако и так выходило неплохо и даже правильно.
Это мне старейшины сказали, и я сердцем чуял — не врут. Не сейчас, какими бы ни были мои с ними разногласия.
Вот закоперщик от Пердячего Пара: все или почти все, что от него осталось. Старейшины настояли, и парни послушались: не просто принесли тело, а сняли слой грунта на два метра вокруг. Чтобы ни капли благородной крови не осталось непонятно кому!
Вот еще двое дальнобоев — зацепило шальными пулями. Одного — сразу наповал, второго — слишком тяжело, не спасли.
Костер!
Встали кругом, мне поднесли и посох, и бубен. Таков я не один — еще четыре шамана и восемь подшаманков: тролльи мастера учат юнцов по двое.