– Только сегодня имел честь его видеть, – ответил молодой голос.
– Подтверждаю, – согласился крепкий голос.
– Значит, совсем скоро он будет держать слово перед Советом. Наблюдайте за ситуацией и сообщите о том, как все пройдет.
Глава 5
Собрание Совета
Завтрак лишь отсрочил тонну дел, которыми принцесса была занята день ото дня. Подготовка к первому торжественному ужину и Белому празднику, организация мероприятий для жителей столицы, учеба – все отнимало силы. Но заботы неожиданно быстро кончились: Ронна взяла на себя подготовку в замке, Хадар – за подготовку вне замка, а архиепископ после утреннего инцидента отстранил ее от помощи в храме.
Айраэль осталась без дела, но с горой мыслей, давящей на голову так, что грозила сломать шею. Впрочем, как всегда.
– Спасибо, господа, – она поклонилась своим личным стражникам. Она знала абсолютно всю стражу в замке поименно, поголосно и поглазно. Последнее было особенно важно, потому что стража часто носила бацинеты.
Ее личные стражники, Нова и Лукс, были магиками. Нова, что побольше и покрепче, был боевым магиком, иначе именуемым физиком, и мог увеличиваться в размерах. Его способности, так часто выручавшие гарнизоны в борьбе с чудовищами класса большие и огромные, подарили ему титул рыцаря, поэтому он носил серебряные латы, а красный плащ накидывал поверх. Лукс, что пониже и худее, был элементалем воздуха: создавал ваакумные барьеры и управлял воздушными потоками. Как и Нова, он пользовался большим авторитетом среди ветеранов времен Катастрофы, но, когда представилась возможность, выбрал путь наставничества, посвятив себя жизни и работе в воинском крыле.
В замке еще присутствовали магики в серых плащах и масках – нейтральные чародеи Совета, приставленные для защиты Хранительницы, но с ними Айраэль не была знакома. Местные так их и называли: Серые плащи или же просто нейтралы. Те жили в отдельной пристройке, не контактируя с местными магиками и стражей, и напрямую подчинялись только Совету.
– Отдыхайте, Ваше Высочество, – добродушно отозвался Нова. Он всегда с ней говорил, как с дочкой, даже не смотря на то, что и Эдиспер, его родная дочурка, и Айраэль были уже давно не девочки.
– Если понадобимся, мы тут, – сдержанно поклонился Лукс. Как обычно, он оставался немногословен. Зато пел прекрасно.
Как только двери покоев захлопнулись, улыбка сползла с ее лица. Айраэль устало вздохнула и потерла щеки. Болели от постоянного напряжения.
В ее покоях гуляла привычная прохлада, полезная для тканей. Здесь располагались постель, ткацкий станок и рабочий стол, заставленный шкатулками с украшениями, инструментами для работы с тканями, подушечками с иглами и рулонами материи, все в идеальном порядке. Рядом со столом стоял манекен в великолепном белом платье, сочетающем скромность наряда Служительницы в покрое и роскошь, присущую королевским нарядам, в драгоценной отделке. От ткацкого станка на балки, пересекающие потолок, тянулись десятки метров ткацкого письма шириною в полтора метра.
Вот уже шесть лет Айраэль ткала на языке Богини – особом виде шифра, использующем комбинацию цветных нитей для обозначения звуков на полотне. Эти метры, свисающие гамаками и закрывающие собой звездный потолок, были ее выпускной работой, одобренной наставником Вегароном. Айраэль изучала самых известных божественных сущностей, о которых знали люди: первородный Хаос, Жизнь и Смерть, первую богиню – Богиню Судьбы, а также пять новых богов: Справедливости, Надежды, Войны, Магии и Плодородия.
Помимо нитевого текста в работе была тканевая иллюстрация полтора на два метра. Работа над ней заняла не меньше времени, чем само исследование. Айраэль задрала голову, чтобы поглядеть на нее, свисающую аккурат между двух балок.
Первородный Хаос был космосом, обнимающим шестерку новых Богов. Жизнь и Смерть, что были не Богами, но сущностями, гораздо более древними, чем Боги, она изобразила тянущимися друг к другу с противоположных сторон картины: Жизнь, одетая в молоко тумана и зелень, тянулась сверху вниз, а Смерть, одетая в строгое черно-золотое платье, снизу вверх. Они находились слишком далеко друг от друга и никогда бы не соприкоснулись. В контраст динамичным, эмоциональным позам, на их лица Айраэль поместила простые, гладкие бесстрастные маски из серебра.
Находящаяся в объятиях Хаоса Богиня Судьбы, изображенная так же как в храме, держала в руках нить, что обвивала пятерых богов, расположенных ниже и смотрящих в разные стороны. На лице Бога Войны была двуликая маска, изображающая ярость и скорбь. Богиня Надежды, нежная и мягкая, как летний ветер, лила из кувшина солнечный свет. Глаза Бога Справедливости были закрыты шелковой лентой. В одной руке он держал сердце, в другой – меч. У Богини Магии был длинный звездный плащ, что растворялся в толще Хаоса, а у Богини Плодородия – виноградные лозы, которые она игриво кидала в тянущиеся человеческие руки, что находились в самом низу полотна.
Айраэль приподнялась на цыпочки и с нежностью провела по переплетенным нитям. Как только она закончит эту выпускную работу – возможно, на это уйдет еще лет пять – она перейдет на ступень Белого тела. Ту же, что у Цереры, настоятельницы храмового крыла лекарей, и мамы – самой преданной последовательницы Навекки.
Когда мама ушла, Айраэль нашла в храме утешение. Там ей казалось, что она близка к ней, как никогда.
– Что ж, – вздохнула Айраэль, садясь за стол. Перво-наперво нужно закончить платье к Голубой луне.
Принцесса Ардании, которая поклоняется Богине Великого полотна, не могла не любить ткать. К счастью, любая работа с нитками и тканями действительно приносила ей удовольствие. Ее последней работой, ее гордостью, было белое платье на манекене, расшитое драгоценностями. Еще в два года она выбрала среди десятков ритуальных предметов моток с ниткой, а в тринадцать обгоняла мастерством всех старших учеников в храме. Айраэль было подвластно все, от веретена до ткацкого станка. Она часто появлялась в своих платьях на торжественных ужинах, чем вызывала недюжинную зависть и восхищение у менее способных дам.
«Нужно больше драгоценных камней, – подумала Айраэль. – Платье должно быть идеальным. Особенно если я смогу загадать в нем желание на Голубую луну».
Мысли о желании запустили еще один маленький ткацкий станок – в голове, стуком вторящий настоящему. Вот только мотки он наматывал из нервов. Теперь, когда ничто не могло отвлечь принцессу, единственное, что лезло в голову, это тревога. Она же подкидывала камней в гору мыслей, от которых пальцы напрягались, как нити на станке.
Варракем пал. Что скажет Совет? Впрочем, что скажет Совет, было совершенно понятно. Когда созовется собрание, они попытаются принудить отца к голосованию. А вот что тот ответит…
Хотя, и можно догадаться. Его ответ не меняется пятый год подряд. Но