Айраэль метнулась к Ронне, хватая ту за напряженные руки, и быстро зашептала на ухо:
– Брошь подарила Агнесса. Все было спланировано, не нужно меня защищать. Дай пройти, прошу. Я должна знать, что происходит!
И хотя Айраэль было неловко оттого, что их с Агнессой выходка совершенно точно вызвала международный скандал, о котором еще долго будут болтать, она выяснила главное. Леди Цефея явно что-то знает. Но кого она искала взглядом в зале?
– Тьфу ты! Ты знала, что тебе подарят брошь? – удивлению Ронны не было предела.
– Тише! – прошипела Айраэль.
– Ваше Высочество? – грозно подтолкнул голос Хадара из-за спин стражи.
Ронна выругалась. Ее глаза заметались, она явно о чем-то судорожно думала, но потом, смирившись, сказала:
– Хадар тебя не пустит. Иди к себе, а я все ему расскажу, и потом пойдем к Пастерце все вместе. Хорошо?
Айраэль замешкалась. И тем не менее, даже она понимала, что лекари в самом деле справятся и без нее, а если Гидра заметит что-то не то в ее поведении, то начнут подозревать, что их раскрыли.
– Хорошо, – ее ладони соскользнули с плеч Ронны. – Приходи как можно скорее.
Стражники взяли Айраэль в кольцо и вышли из тронного зала. Только после этого гостям позволили выйти. Прежде чем заняться толпой взволнованных, громко обсуждающих произошедшее гостей, Ронна приложила ладонь ко лбу:
– О, Звезда милостивая, за что нам все это…
За тенью
– Вы привлекли слишком много внимания, леди. Иногда ваша способность привлекать внимание совершенно ни к чему, – хмыкнул крепкий голос.
– Это я-то привлекла слишком много внимания? – устало отозвался женский. – Этот болван барон спьяну стал ко мне приставать, чтоб я поклялась, что помогу его идиотке-дочери, как будто расписки было недостаточно! Он мне так осточертел, что я искренне сказала: вот теперь поглядим, ибо товар был подпорчен…
– Прошу прощения за задержку, господа: не мог подключиться раньше, – раздался сухой голос. Крепкий и женский резко умолкли. Очевидно, владельцу сухого голоса не следовало слышать их последние реплики. – Товар был подпорчен? – вопросил сухой голос так, словно едва сдерживал ярость. – Как это понимать?
– Барон сказал, что семена начали прорастать, – запнувшись, ответила женщина.
Тишина стала глубже и холоднее. Никто не смел сказать ни слова.
– Лорд, забота о товаре лежала на ваших солдатах.
– Моя вина, – запоздало ответил крепкий голос. – Тело пролежало у границы слишком долго.
– Вы все провинились. Я разочарован. Теперь нам необходимо думать, что делать, если цветы созреют раньше необходимого.
– Нам нужна пыльца? Мы могли бы срезать и заморозить бутоны…
– Выберите человека, который соберет цветы. Когда работа будет сделана, убейте его.
– Будет сделано, господин.
– К слову, насчет цветов, – осторожно добавила женщина. – Во время званого ужина возникла небольшая… проблема. Кто-то подарил принцессе брошь в виде цветка. Мы думаем, что кто-то из приверженцев Совета угрожает королю, чтобы подтолкнуть его поскорее загадать желание.
– Это было ожидаемо. Вы выяснили, кто подарил принцессе брошь?
– Никак нет. На это потребуется время.
– Усильте наблюдение. Нельзя допустить, чтобы принцессу убили.
Глава 7
Об особенностях некоторых аллергий
Пастерце выделили место во втором кольце лазарета. Пока служители помладше готовили койку, старшие водили светящимися руками над бассейном с водой, куда срочно погрузили бесчувственного больного. Вода нежно сияла, и в ней волосы Пастерце шевелились, как водоросли.
Айраэль ходила туда-сюда, поглядывая то на бассейн, то на раненых. Отца не было даже в первом кольце. Видно, уже отнесли его в покои. Но в третьем она заметила кого-то знакомого. Сухая седая женщина, тонкая и бледная, как мотылек-однодневка, по-прежнему не приходила в себя. Прокаженная. Обычно Прокаженные умирали в течение суток вне зависимости от того, пытались им помочь магическим вмешательством или нет.
Возможно, этой женщине повезло. Возможно, ей осталось недолго.
– Ваше Высочество!
Принцесса резко обернулась. Несмотря на то, что она готовилась, все равно стало страшно. Церера – служительница Белого тела, наставник и мать всего лазарета – подлетела и нависла над Айраэль, как птица над мышью.
– Что именно ты ему дала?!
Ронна и Хадар, что переговаривались у бассейна, обернулись на вскрик настоятельницы. Айраэль втянула голову в плечи, желая провалиться сквозь землю. Она чувствовала себя так, словно вернулась в свои шесть лет и не могла сложить два и два, в то время как Ригельд вовсю чертил какие-то формулы.
– Что дала? Когда? – неловко переспросила Айраэль.
– Мои мышки всех слуг передергали, вызнавая, не съел ли мой лучший ученик случайно какую-нибудь дрянь, – надавила Церера. – И выяснили, что ты дала ему какое-то лекарство на завтраке. Какое?
– Лекарственный шарик, – промямлила Айраэль, не понимая, в чем дело. – Тот, который для поддержания тела.
– Для поддержания тела! – Церера всплеснула руками. – Для поддержания… Так, все. Выругалась, – Церера прикрыла глаза на две секунды, – Успокоилась. – Распахнула совиные глаза. – Основа у этого лекарства какая?
– Шалфей.
– Из припасов для короля ведь, верно?
– Да.
– И где он хранился, красота моя?
– В погребе, в ящиках из лунного мрамора…
У Айраэль упали плечи, когда она выдала:
– О нет.
– А вот да. Чуть не убила парня, умница моя, – Церера закатала рукава, подманивая первую пробегавшую мимо мышку. То есть, ученицу. – Бриллиантовый серебряный мне, семьсот грамм, быстро!
Ученица кивнула и убежала, а настоятельница пошла к бассейну, переваливаясь на коротких ногах.
Айраэль медленно села на пустую кушетку и приложила пальцы к вискам, чувствуя, как от волнения у нее начинает болеть голова.
– Он не умрет, – Ронна, сев рядом, погладила ее по спине. – Пока Цефера тебя метелила, я уже переговорила со старшими целителями. Он в порядке, не слушай.
Айраэль замотала головой:
– Пастерце не переносит магию, а я дала ему магическое лекарство! У нас весь погреб заставлен лунным мрамором, который очищает воздух. Как я могла забыть, что ингредиенты впитывают среду, в которой находятся?
– Ну, Пастерце тоже хорош. Столько лет под крылом всезнающей ведьмы работает, а не разобрал, что в рот сует.
– Так ведь мы оба магию не чувствуем, – пробормотала Айраэль, продолжая себя винить. – Он не видел ее следов, я не видела… Все, Ронна, я завязываю. Больше не буду никого и никогда лечить.
В какой-то момент ее кольнуло мысль, что она вновь ничем не может помочь. Только если навредить.
– Хадар злится? – спросила Айраэль. – Из-за броши.
Сенешаль кивал, слушая старших целителей. Ронна посмотрела в его сторону и сказала:
– Ты же знаешь. В глубине души – никогда. А так, для приличия, конечно, поворчит.
Пастерце подняли в воздух заклинанием и перенесли на свободную койку. Церера доковыляла до принцессы, прожигающей