Веки Прокаженной сомкнулись. Она обмякла, а затем вдруг рассыпалась в пепел.
Вегарон обернулся. Около его головы летал крохотный золотой шарик, похожий на светящуюся головку одуванчика. Зрители ахнули, неловко и неуверенно опуская оружие.
– Куда она подевалась? – недоумевали стражники.
– Лишилась оболочки, – предположили лекари.
И только служители безотрывно, с восхищением, смотрели на маленький пушистый шарик, боясь вздохнуть.
Айраэль тоже поняла, что это. Все внутри затрепетало, всколыхнулось и сжалось от трепета. Ее губы шевельнулись сами собой:
– Это…
Архиепископ прошел к бассейну, где диагностировали раненых, и толпа, как послушные овечки, тронулась за ним. Вегарон опустился перед водой на одно колено и сложил руки лодочкой. В него упал, плавно покачиваясь, как листок на ветру, золотой шарик. Архиепископ опустил руки в воду. Шарик растворился в ней, ненадолго осветив воду золотом.
– Что это за шарик? – спросили из толпы.
– Душа, – просто сказал Вегарон, улыбаясь золотой воде.
– У Прокаженных бывает душа? – переглянулись лекари.
– А что случилось с телом? Вы его уничтожили?
– Оно рассыпалось само, отпустив земную боль. Иногда все, что нужно, чтоб облегчить чужую ношу – это немного поддержки.
* * *
Пастерце, все еще серый, разлепил глаза. Выглядел он по-прежнему плохо: его бледность напоминала бескровие.
– Очнулся! – Айраэль напряженно нависла над больным. – О, Звезда милосердная. Как ты?
– Как мертвый, – пробормотал Пастерце.
Айраэль длинно выдохнула, потом сгорбилась, потерла лицо ладонями и выдала упавшим голосом:
– Я думала, я тебя убила.
– Все нормально. Я знал, что не умру.
Айраэль отняла ладони от лица. Подозрение заползло под шиворот холодным тараканом.
– Ты знал, что в моем лекарстве есть излишек магии?
– Знал.
Принцесса обомлела.
– Так зачем же…
– Это твое первое лекарство. Я не мог его не принять.
Айраэль глубоко вздохнула и нервно рассмеялась:
– Нет, ты мне врешь. Это какая-то глупость. Ну не дурак ли? Съел отраву, только чтоб не расстраивать?
Она не знала, что и думать. Это так Пастерце решил ее порадовать?
– Больше так не делай, – не придумав ничего лучше, попросила Айраэль. – Хорошо?
– М-м, – Пастерце тяжело сглотнул слюну и прикрыл глаза. Через некоторое время он раскрыл сухие губы: – Все это напомнило мне кое о чем.
– О чем?
– О моем первом дне в замке.
– Ах, – улыбка сама собой появилась на ее губах. – Точно.
Когда Ригельду было десять, а Айраэль восемь, замок потрясла ужасная новость. Король Фомальгаут Первый пропал на охоте, и не абы где, а в Темнолесье. Замок стоял на ушах целых три дня, пока король, к облегчению домашних, не вернулся. Но вернулся не один.
Новость о нашедшемся короле распространилась, как пожар. Домашние и слуги, побросав дела, побежали к заднему двору, и всякий, встречая знакомца или незнакомца, восклицал:
– Король вернулся! Он вернулся!
Дети тогда отдыхали в королевском саду: Ригельд отрабатывал выпады с деревянным мечом, а Айраэль занималась с пяльцами, прячась в тени раскидистого клена. Едва заслышав крик прислуги, они переглянулись, завизжали «Папа!» и кинулись прочь из сада наперегонки.
У подъездных ворот случилось столпотворение. Все гудели и причитали, призывая разойтись и пропустить лошадь. Из-за спин взрослых ничего не было видно. Пока Ригельд, распихивая всех локтями, помчался сквозь толпу, Айраэль, придерживая платье, взобралась на бочку и вытянула шею, надеясь углядеть статную фигуру отца.
Она увидела: изможденный, осунувшийся отец с трудом держался на спине усталой кобылы. А впереди за поводья держался худой мальчишка. Коротко остриженные волосы выдавали в нем простолюдина, а худоба – последствия голода. Но было в нем что-то еще, что приковывающее внимание. Это были глаза. Большие черные глаза на белом лице, не похожие ни на какие, что Айраэль видела прежде.
Айраэль покрылась мурашками. Вид мальчика вызвал странное, неуютное ощущение в животе. Только позже она поняла, что это было. Страх.
Короля и мальчишку стащили с лошади. Животное, едва переставляющее копыта, отвели напиться, и толпа стала подвижней. Желание увидеть папу было сильнее страха, поэтому Айраэль подобралась ближе, прячась за спинами взрослых.
Пока лекари и магики хлопотали вокруг отца, мальчика усадили на короб. Кто-то дал ему куртку, в которой он утонул. Он глядел на взрослых снизу вверх ничего не выражающим взглядом. Мужчины чесали головы.
– Почему молчит? Может, говорить не умеет?
– Эй, парень. Как. Тебя. Зовут? – громко, по слогам, спросил конюх, присев перед мальчиком на корточки.
Тот молчал, смотря в упор и не моргая.
– Эка. Видать, и впрямь не умеет.
– Странный пацан. Как он с королем-то оказался?
Вдруг мальчик раскрыл рот:
– Нашел. В яме.
Его голос был резким и сухим, словно он давно не пил.
– Ага, кутенок, умеет! – обрадовались все. – И что ты сделал?
– Вытащил.
– А потом?
– Вылечил.
Односложные ответы мальчика только раззадоривали толпу. Вопросы сыпались наперебой:
– А чем вылечил? Откуда ты там взялся? Где были-то, где именно его нашел?
– В лесу, – мальчик не успевал отвечать. Казалось, ему нужно время, чтобы подобрать ответ даже на один вопрос.
– В каком лесу? Мы все леса в округе прошерстили!
– Может, в Темнолесье? – раздалось неуверенно из толпы.
– Да какое Темнолесье, какое! – отмахнулся кузнец. – Пареньку откуда там взяться, а?
– Парень, а покажи, какие там животные? Кролики с рогами? Деревья ходят? – конюх продолжил негромко спрашивать, привлекая внимание мальчика.
Мальчик, подумав, кивнул. Так, к всеобщему ужасу, удивлению и любопытству, подтвердилось. Ребенок, что спас короля, набрел на того в Темнолесье.
Вопросов становилось все больше. Шум от такого неожиданного внимания заставил мальчика зажмуриться и закрыть уши ладонями. Тогда в толпе появилась королева. Она разрезала толпу, как великолепный корабль – волны, и обняла его.
– Тишина! – звучно крикнула она, и буря вмиг стихла. Она погладила мальчика по голове: – Теперь ты в безопасности.
Ригельд был тут как тут. Он навис перед мальчиком, придирчиво разглядывая его короткие волосы, и сказал:
– От тебя несет скверной!
Айраэль, застенчиво вышедшая вперед вслед за братом, удивилась. Она не ощущала никакой скверны! Впрочем, Ригельду было видней: из них двоих только он был Дарованием – то есть, обладал духовным ядром. Но тут мальчик обмяк в руках королевы, и буря закрутилась вновь:
– Сознание потерял! В лазарет его!
Айраэль помнила, как мама велела ей с братом отправиться по своим комнатам, но Ригельд утащил ее по потайным ходам в стенах замка прямиком в лазарет.
– Зачем мы тут? – встревоженно шикнула Айраэль, спрятавшись за колонной в зале лазарета. – Нам нельзя гулять без стражи!
– Я твоя стража. Забудь! Смотри туда, он точно прокаженный! Сейчас обратится, погляди! –