Наставник продолжал:
– Его органы тесно оплетает скверна. Она уже давно стала его частью, поэтому я не знаю, что будет, если он вдруг внезапно ее лишится. Мы не встречали людей, вышедших из Темнолесья и сохранивших разум, до него. Пастерце – это случай особенный.
Айраэль помассировала переносицу, сдерживая раздраженный вздох.
Три часа сна ей совсем не помогли. Она почти не отдохнула, и голова была перегружена. Еще немного, и она начнет бегать по потолку.
– Но кто тогда знает, если не вы? Наставник, я точно сойду с ума. Я пришла к вам, потому что только вы можете меня понять. Я, как и вы – да что там, как и весь Совет – всегда была уверена в том, что я загадаю. Но вы ведь тоже слышали, что говорил отец на собрании? Что Бездну нельзя уничтожать. Я не могу не принять слова отца во внимание. Что, если он прав? Как мы можем быть уверены, что не допускаем ошибку, уничтожая Бездну? Но если я откажусь загадывать то, что просит от меня Совет, я стану клятвопреступницей. Мне нельзя не слушаться мнения большинства… Точно! – Айраэль остановилась, ударив кулаком по раскрытой ладони. – Может, у Богини есть ответ! Она вам что-нибудь сообщала?
Вегарон поймал Айраэль за руку и положил холодную ладонь ей на лоб.
– Тише, не бегай. Отпусти тревогу.
– Легко сказать, – пробормотала Айраэль, но, тем не менее, послушно застыла.
Вегарон прикрыл складки век. Кончики его пальцев зажглись мягким золотым. Большой палец одной руки лег на лоб, массажируя точку между бровей, в то время как другая рука легла между ключицами, с силой надавливая. Через некоторое время архиепископ отнял руки и сомкнул пальцы вместе, словно хватая и вытягивая что-то изо лба и груди, и Айраэль почувствовала себя легче.
– Хочешь узнать, что по этому поводу говорит Богиня?
Принцесса рассеянно кивнула. Легкость, заполнившая голову, оказалась пустотой. Она и не думала, что потерять разом все мысли может ощущаться так… странно.
– Да, пожалуйста, – пробормотала Айраэль, чувствуя себя так, словно только что исповедалась. Очищенной.
Архиепископ соединил рукава одеяния и, обратив профиль к окнам, сказал:
– Богиня молчит.
– А? – Айраэль очнулась. И опечалилась. – Вот как. Может, попробовать позже, когда небесные тела поменяют положение?
– Это нам не поможет, – ровно ответил архиепископ. – Я ее просто не слышу. В целом.
У Айраэль челюсть упала. Как это – не слышит? Сам архиепископ-то?!
– А я думала, что вы, ну, – пролепетала она, – и… избранный? И говорите с ней, как…
– Иные архиепископы со своими богами? – усмехнулся он. – Поверь, дитя: я даже не знаю, избранный ли я. Богиня никогда не говорила, что я особенный, но я чувствовал это в плетении своей Судьбы, в ее незримом присутствии. И, пожалуй, удостоверился только раз, когда она обратилась ко мне лично. Это произошло лишь однажды, но я услышал ее очень четко.
– И что же она сказала?
– «Когда к тебе придет девочка в созвездиях, позаботься о ней».
– О ком?
Архиепископ протянул руку и похлопал ее по плечу.
– О тебе.
Айраэль вскинула брови, и ее сердце восторженно ударилось.
– Правда?
– Я никогда не лгу.
Принцесса радостно уставилась на мыски своих туфель. «Созвездия» – это Богиня так ее веснушки назвала? Осознание, что самой Богине они не кажутся смешным недоразумением, заставляло душу петь.
– Выходит, поэтому вы дозволили мне начать обучение в семь, даже когда было ясно, что я не разовью духовное ядро. А я думала, – смущенная улыбка украсила ее губы, – вас моя мама заставила.
– Не без этого, – весело прищурился наставник. – Но я не мог отказать очаровательной девочке, что повисла на моем платье, как на шторе, прося рассказать о звездах. Подумал, что было бы легче осуществить это на занятии.
– Но Богиня… – Айраэль замешкалась, не зная, как правильней выразиться. – Она не отвернулась от нас?
– Как она могла? Полотно Судьбы продолжает ткаться, не останавливаясь ни на секунду. Пока есть жизнь, есть и Богиня.
– И вы совсем не беспокоитесь?
– Если она молчит, значит, такова ее воля. Не всякое божество готово вести своих подданных за руку все время, правда?
Тон архиепископа действительно успокаивал. Да еще и просьба самой Богини позаботиться о ней… Удивительно, но Айраэль почувствовала, что ей совсем не страшно.
– А как же вы тогда достигли ста семидесяти? Я думала, это божья милость, а выходит…
– Алхимия, моя милая, творит чудеса. Но тебе я экспериментировать искренне не рекомендую. Одно варево, что я приготовил, должно было или свести меня в могилу, или подарить долголетие. К счастью, мне повезло. Не повезло в другой раз, когда я загордился и захотел владеть всеми четырьмя элементами. Теперь я слеп и по-прежнему владею всего одним. Но и его достаточно.
– Вы такой спокойный, – восхитилась Айраэль. – Хочу быть такой же непробиваемой, как вы.
Архиепископ невесело хмыкнул:
– А нужно ли тебе это на самом деле? Возможно, твоя способность сопереживать и чувствовать чужое горе, как свое, это особый дар. Он может пригодиться тебе там, где ты и подумать не могла.
Айраэль коснулась водной поверхности карты. Изображение пошло рябью, а потом восстановилось.
– Как, в таком случае, вы оцениваете мнение отца? То, что Бездне нужно существовать? На собрании вы проголосовали против.
– Моя жизнь – это люди и религия, Айраэль. Я думаю, что нужно поступать, как того хотела бы Богиня. Ее полотно оказалось растерзано Бездной, и из прорех сочится тьма. Катастрофа – следствие девятого желания. Вряд ли Богиня была рада тому, как использовали ее девятый дар, но даже она не могла противостоять королю Эстерье.
– А вдруг я сделаю ошибку, загадав уничтожение Бездны, и стану вторым королем Эстерье?
– Не станешь, – легко ответил архиепископ. – Тебя разве тянет к мировому господству?
– Нет. Весь мир думает, что меня тянет к бездействию, – кисло пробормотала Айраэль. – Если честно, мне раньше я думала, что быть избранной намного веселее, – она подняла взгляд на наставника. – Все хотят от меня чего-то. Но я не могу угодить всем. Ощущается просто… ужасно.
Архиепископ подошел и положил руку ей на плечо.
– Я верю, что ты примешь правильное решение.
Айраэль проглотила горький смешок. Никто не может сказать, что есть правильно или неправильно, и тем не менее, все ждут от нее именно «правильного» решения. Но кто может гарантировать, что ее «правильно» окажется «правильным» для большинства?
Айраэль устало приложила ладонь ко лбу.
– Ох, наставник. Как вы можете быть уверены во мне? Почему вы в меня верите, когда я сама в себя не верю?
Вегарон улыбнулся.
– Потому что на все воля Богини.
*