Генерал-лейтенант Николай Шаффгаузен-Шенберг-эк-Шауфус
Гото выехал из Токио 21 апреля 1908 года и 13 мая прибыл в Петербург. Это был первый после войны визит в Россию японского государственного деятеля такого уровня. Принимали гостя прекрасно: с ним беседовали Столыпин, Коковцов, Извольский, Шауфус и, наконец, сам император. Девятнадцатого мая правление КВЖД дало в его честь обед в одном из лучших ресторанов столицы — у Эрнеста на Каменноостровском проспекте — на который собрался весь цвет чиновной и деловой России, начиная с нынешнего премьера Столыпина и бывшего премьера графа Витте. Как положено по протоколу, произносились речи. Процитирую несколько фраз из того, что сказал Гото:
«Железные дороги и банки столь же необходимы для развития и укрепления торговли и промышленности, как две пары колес для вагонов… Мы, неопытные в международных железнодорожных сообщениях, должны учиться у России, опытной и талантливой в этом деле. Очень любезный и сердечный ваш прием показывает, что Россия как великая держава желает развития всемирного блага и не жалеет своих трудов, чтобы учить нас. Ваше содействие имеет большое значение не только для блага Дальнего Востока, но для блага всего мира».
Разумеется, важные вопросы решались не на банкетах, а на переговорах, проходивших за закрытыми дверями, без стенограмм и протоколов. Главным итогом визита стала договоренность о восстановлении прямого сообщения по ЮМЖД и КВЖД как части транзита между Европой и Азией, причем обе дороги должны были устанавливать тарифы таким образом, чтобы избежать ненужной конкуренции. Состоялся и заказ на рельсы, бывший главным поводом поездки. Вернувшись домой, Гото сердечно благодарил Извольского и Коковцова за содействие. «Почетный и любезный прием, оказанный барону Гото в России, — писал Бахметев, — не только польстил столь чуткому самолюбию японцев, но возбудил и более серьезный отголосок в стране, в особенности в финансовых и торговых кругах, надеющихся, что политическое сближение между нашими государствами также создаст и установит прямой обмен товаров между нами, без существовавшего до сих пор немецкого и китайского посредничества, наживающегося на счет обоих и не приносящего им никакой пользы. Заказ бароном Гото рельсов в России может служить первым доказательством желания его избавиться от западноевропейской и американской промышленной опеки и иметь дело непосредственно с нами».
Сама логика событий вела к русско-японскому сближению. При очередной смене правительства в Токио в июле 1908 года кабинет возглавил генерал Кацура Таро, занимавший эту должность во время русско-японской войны и переговоров в Портсмуте. Пост министра иностранных дел он снова предложил Комура, пост министра путей сообщения — Гото, оценив результаты его работы, в том числе на русском направлении.
Кацура Таро
Возвращение к власти дуэта Кацура-Комура в Петербурге могли воспринять как шаг назад, к временам войны. Но не восприняли и правильно сделали, потому что древние верно заметили: «Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними». Прежние противники России, будучи мудрыми государственными деятелями, оценили выгодность партнерских отношений с ней. Двенадцатого февраля 1910 года министр иностранных дел сказал русскому послу: «Пока маркиз Кацура стоит во главе кабинета, а он, Комура, управляет внешними делами империи, русское правительство может быть уверено, что почва для взаимного сближения будет найдена». И это были не пустые слова.
Главным проводником пророссийской политики в Японии считался государственный старейшина князь Ито Хиробуми, с 1885 по 1901 год четырежды возглавлявший кабинет министров. В конце 1901 года Ито был с официальным визитом в Петербурге и встречался с Николаем II, Витте и Ламздорфом, которых уговаривал полюбовно разделить сферы влияния в Маньчжурии. Царь и министры оказали ему пышный прием, но на договор не пошли. В итоге правящие круги Токио выбрали союз с Англией и неизбежное обострение отношений с Россией. Русофильская репутация князя была столь сильна, что во время волнений в Токио после заключения Портсмутского мира в сентябре 1905 года его статую сбросили с пьедестала. Однако, несмотря на почтенный возраст (он родился в 1841 году) и наличие сильных врагов, Ито оставался одним из безусловных лидеров японской политики: с 1906 года он был генеральным резидентом (полномочным представителем) Японии в Корее, а в начале 1909 года вторично возглавил Тайный совет. Именно к нему Гото обратился в 1907 году за содействием в проведении курса на сближение с нашей страной.
Ито Хиробуми
Князь с радостью откликнулся, выразив желание лично вести переговоры, но неизбежная дипломатическая рутина отняла много времени. Только 26 октября 1909 года Ито встретился в Харбине с Коковцовым, совершавшим инспекционную поездку по Дальнему Востоку и КВЖД. Российский министр тепло приветствовал гостя, но переговоры так и не успели начаться. При выходе на перрон японский сановник был почти сразу в упор расстрелян корейским террористом и тут же скончался. Сохранилась уникальная фотография, сделанная за несколько минут до трагедии. Ничего не подозревая, маленький (ростом чуть выше полутора метров) старичок, похожий на сказочного гнома с большой седой бородой, приподнимает над головой цилиндр, а перед ним вытянулся в струнку громадного роста русский офицер.
Владимир Коковцов. Портрет работы Э. О. Визеля
Харбинская встреча, какой бы короткой она ни была, породила немало слухов. Всех интересовало, о чем собирались и о чем успели поговорить государственные мужи. Коковцов так запомнил слова Ито, сказанные во время обмена приветствиями: «Я уже старый человек и привык много думать, прежде чем выразить мои мысли. Я надеюсь, что мы будем о многом говорить с вами. Пока скажу вам только еще раз, что я счастлив встретиться с вами, потому что, мне кажется, вы выражаете свои мысли очень открыто, согласно своим убеждениям. У меня тоже нет никакой причины быть с вами неискренним. Вы не услышите от