Я сжал кристалл в кулаке.
— Я не собираюсь бегать вечно. Я собираюсь построить здесь, в этом грязном бункере, клинику. Клинику, где я буду делать из «Неликвида» — из таких, как ты и Борис — свою армию.
— Армию для чего? — спросил Борис, ковыряя в зубах костью.
— Для того, чтобы подняться наверх, — я посмотрел на потолок, где в темноте висели капли конденсата. — И вырезать опухоль, которая убила мой Род и сожрала этот город.
Вера молчала. Она смотрела на меня, и в ее глазах страх боролся с восхищением.
— Ты маньяк, — наконец сказала она. — Но у тебя есть план. Это лучше, чем сдохнуть в петле.
— Вот именно.
Я закрыл глаза.
— А теперь всем спать. Дежурство по два часа. Борис первый, ты все равно на адреналине. Вера вторая. Я последний. Мне нужно восстановить ману. Завтра будет сложный день. Торговля с гоблинами требует ясной головы.
Свет погас.
В темноте светились только красные индикаторы на панели генератора и глаза Бориса, в которых отражался голод хищника, нашедшего свою стаю.
Проснулся я от запаха.
Пахло паленым хитином и чем-то, отдаленно напоминающим кофе, пропущенный через носок пехотинца.
Я открыл глаза.
Над головой — бетонный потолок в потеках конденсата. Справа — гул генератора.
Я сел на диване. Тело отозвалось хрустом суставов, но острая боль ушла, сменившись тупой ломотой.
[Мана: 5/100. Резерв стабилен.]
Пять единиц. Этого хватит, чтобы зажечь сигарету или остановить сердце котенку. Для боя — ноль.
Вера сидела у импровизированного стола (катушка из-под кабеля) и кипятила воду в кружке на спиртовке.
— Доброе утро, Док, — она кивнула на дымящуюся жестяную банку. — Это местный «бодряк». Корень жареного лопуха и споры грибов. На вкус как земля, но сердце разгоняет.
Я взял банку. Руки почти не дрожали. Сделал глоток.
Гадость редкостная. Вяжущая, горькая. Но через минуту по венам побежало тепло.
— Где Борис? — спросил я, оглядывая помещение.
— На «посту». Пугает крыс в коридоре. Говорит, в бункере душно.
Я встал, пошатнулся, но удержал равновесие.
Подошел к своим вещам. Планшет, нож, Кристалл.
Встреча с Архивариусом через два часа.
Идти к главному скупщику информации с пустыми руками и надеждой на «честное слово» — самоубийство. Мне нужен товар. Что-то осязаемое. Что-то, что покажет мою ценность как специалиста, а не просто как вора, укравшего базу данных.
Я взял пустую канистру и нож.
— Я скоро, — бросил я Вере. — Не стреляйте, если услышите шорох. Это я буду скрести стены.
В коридоре было сыро.
Борис сидел на корточках у входа в тоннель, играя с огромным гаечным ключом, как с зубочисткой. Его торс был замотан свежими бинтами, сквозь которые проступала сукровица.
— Живой? — спросил он, не оборачиваясь.
— Частично. Как рука?
Он поднял левую руку. Пальцы сжались в кулак с такой силой, что хрустнули суставы.
— Чешется. Кожа новая, тонкая. Рвется, если сильно ударить.
— Это временно. Эпителизация идет полным ходом.
Я подошел к стене тоннеля.
Там, в свете тусклой лампочки, росла та самая белесая плесень, которую мы видели вчера.
«Слезы Скверны».
Местные обходили ее стороной, считая ядовитой.
Я активировал «Истинное Зрение» на минимум.
Структура грибка была агрессивной. Он впитывал тяжелые металлы и токсины из воды, перерабатывая их в концентрированную кислоту.
Но если нейтрализовать кислоту щелочью…
Я начал соскребать слизь в банку.
— Фу, — прокомментировал Борис. — Ты будешь это есть?
— Я буду это продавать, — ответил я. — А потом на вырученные деньги куплю тебе стейк.
Вернувшись в бункер, я превратил кухню в лабораторию.
Вместо реторт — консервные банки. Вместо горелки — спиртовка Веры.
Ингредиенты:
Вера смотрела на мои манипуляции с брезгливостью и интересом.
— Ты варишь мет?
— Я варю жизнь, — я помешивал бурую жижу ножом. — Местные дохнут от кровопотери. Любая рана здесь гниет. Я делаю коагулянт.
Жижа в банке зашипела, меняя цвет с бурого на угольно-черный. Запахло озоном.
Я добавил каплю крови.
Смесь вспыхнула и мгновенно загустела, превратившись в вязкую пасту.
[Крафт завершен. Получено: «Черный клей» (x3 дозы). Свойства: Мгновенная остановка кровотечения, химический ожог, дезинфекция.]
Я зачерпнул немного пасты на кончик ножа.
— Борис! Иди сюда.
Гигант вошел, пригибаясь в дверном проеме.
— Надо протестировать, — сказал я. — Дай палец.
Он протянул руку.
Я сделал быстрый надрез на его мизинце. Кровь выступила каплей.
Я мазнул пастой по ране.
ПШШШ!
Борис дернулся.
— Жжется! Как крапива!
Но кровь остановилась мгновенно. На месте пореза образовалась черная, твердая корка, похожая на обсидиан.
— Работает, — удовлетворенно кивнул я. — Больно, грязно, но эффективно. В полевых условиях — золото.
В этот момент в дверь постучали.
Условный стук: три коротких, один длинный.
Вера мгновенно навела ствол на вход.
— Войдите! — крикнул я, пряча банку с «клеем» в карман.
Дверь приоткрылась, и внутрь просочился Шмыг.
Коротышка выглядел взволнованным. Его крысиный нос дергался.
— Готовы? — спросил он, бегая глазками по нашему убежищу. — Архивариус прибыл. Он в «Читальном зале». И он не один. С ним охрана. Серьезная.
— Насколько серьезная? — спросила Вера.
— Наемники «Черной Воды». Экипировка лучше, чем у Стервятников.
Я переглянулся с Борисом.
— Значит, мы тоже пойдем при параде.
Я подошел к висящему на гвозде зеркалу (осколок автомобильного).
Из отражения на меня смотрело пугало. Всклокоченные волосы, щетина, круги под глазами, грязное лицо.
— Вера, дай нож. И воды.
— Ты собрался бриться? Сейчас?
— Я иду на деловую встречу. Я — Глава Рода Кордо, а не бомж с теплотрассы. Статус, Вера. Статус — это оружие.
Я брился всухую, морщась от тупого лезвия. Смыл грязь с лица. Причесал волосы пятерней назад.
Надел камзол. Он был рваным, в пятнах крови, но я застегнул его на все пуговицы и поднял воротник.
Теперь я выглядел не как жертва. Я выглядел как ветеран, который прошел через ад и вышел оттуда злым.
«Потрепанный шик», как говорят дизайнеры.
— Борис, — я повернулся к нашему танку. — Надень плащ. (Мы нашли старый брезентовый плащ на складе). Спрячь шрамы. Пусть гадают, что под ним.
Бритва накинул плащ. Теперь он был похож на гору, накрытую чехлом от танка.
— Вера, ты замыкающая. Палец на спуске, но ствол вниз. Мы