Шмыг смотрел на наше преображение с уважением.
— Ну вы даете, блин… Артисты.
— Веди, Сусанин, — я проверил, легко ли выходит тесак из ножен. — Посмотрим, почем нынче тайны Империи.
Мы вышли в коридор.
Семьдесят тысяч рублей в кармане.
Банка с черной жижей.
Кристалл с душами солдат.
И команда, которая стоит целой армии.
Я был готов торговаться.
«Читальный Зал» не был библиотекой. Это был бункер внутри бункера, отсеченный от внешнего мира (и запаха дерьма) шлюзовой камерой с системой дегазации.
Когда гермодверь с шипением поползла в сторону, нас обдало потоком стерильного, сухого воздуха, пахнущего озоном и разогретым пластиком.
Нас встретили стволы.
Четверо бойцов в матово-черной броне без опознавательных знаков. ЧВК «Черная Вода». Элита. Они не целились в голову, они целились в центр масс и по ногам — чтобы обездвижить, а не убить сразу.
— Оружие на пол, — голос командира группы звучал из динамиков шлема ровно, без эмоций. — Био-объект класса «Берсерк» — в стазис-наручники.
Борис, скрытый под брезентовым плащом, издал звук, похожий на работу испорченного трансформатора. Его мышцы напряглись так, что ткань на плечах затрещала.
Вера сместилась в сторону, уходя с линии огня, ее палец побелел на спусковом крючке.
Ситуация накалилась до точки кипения за секунду.
Я шагнул вперед, разводя пустые руки в стороны.
Мой рваный, но застегнутый на все пуговицы камзол смотрелся здесь дико, но я держал спину прямо, как на приеме у Императора.
— Господа, — мой голос был тихим, но в акустике шлюза он прозвучал отчетливо. — Мы пришли не стрелять. Мы пришли торговать. Если вы попытаетесь надеть наручники на моего сотрудника, он оторвет вам руки. Не потому, что он злой. А потому, что у него аллергия на металл.
Командир ЧВК чуть сместил ствол в мою сторону.
— Протокол безопасности. Оружие сдается на входе.
— Протокол деловой этики, — парировал я. — Моя охрана остается при оружии. Или мы разворачиваемся и уходим. И Архивариус теряет сделку на миллионы. Ваш наниматель будет недоволен.
Секунда тишины.
Командир приложил руку к шлему, слушая приказ по внутренней связи.
— Пропустить, — наконец бросил он, опуская автомат. — Но одно резкое движение — и мы нашпигуем вас вольфрамом.
— Справедливо, — кивнул я. — Борис, веди себя прилично. Не ешь их, они казенные.
Внутри зал был заставлен серверными стойками. Они гудели, мигали тысячами зеленых и красных огоньков. В центре, в окружении мониторов, сидел человек.
Точнее, половина человека.
Нижняя часть его тела была скрыта в массивном кресле-терминале. Из затылка, висков и позвоночника выходили кабели, уходящие в потолок.
Глаза скрыты визором. Пальцы летали над сенсорной клавиатурой с нечеловеческой скоростью.
Архивариус.
— Виктор Кордо, — произнес он, не прекращая печатать. Голос был синтезированным, шел из колонок по всему залу. — Реаниматолог. Убийца Грыза. Разрушитель завода Орлова. Враг Гильдии. Ваше досье за последние 48 часов потяжелело на три гигабайта. Впечатляющий карьерный рост для трупа.
— Я люблю быстрый старт, — я подошел к столу, игнорируя нацеленные в спину стволы наемников.
— Что ты принес? — Архивариус наконец повернулся. Визор сверкнул красным. — Планшет Волкова? Я могу взломать его удаленно за пять минут. Это не товар.
— Планшет — это бонус, — я достал из кармана банку с «Черным клеем». — Я принес технологию.
Я поставил банку на стол.
— Что это? Гуталин? — хмыкнул он.
— Гемостатик.
Я вытащил нож.
Бойцы ЧВК дернулись, но я действовал медленно.
Положил левую руку на стол ладонью вверх.
— Смотри внимательно. У меня нет маны. Я пуст.
Я полоснул себя по ладони.
Глубоко. До мяса. Кровь хлынула темным потоком, заливая полированную поверхность стола.
Архивариус даже не вздрогнул.
Я макнул палец правой руки в банку, зачерпнул черную пасту и вмазал ее в рану.
ПШШШ!
Запахло горелой плотью и озоном.
Я стиснул зубы, сдерживая стон. Боль была адской, но эффект того стоил.
Кровотечение остановилось мгновенно. На месте разреза образовалась черная корка.
Я вытер руку о камзол и показал ладонь. Сухо.
— Алхимический коагулянт на основе местной флоры, — пояснил я, борясь с головокружением (потеря крови даже в таком объеме для меня сейчас была чувствительной). — Себестоимость — копейки. Эффективность — 100%. Работает на любых расах. Не требует мага для применения. Любой идиот может намазать и выжить.
Визор Архивариуса сфокусировался на моей руке.
— Интересно… — синтетический голос дрогнул заинтересованностью. — Формула?
— В голове.
— Цена?
— Доступ. Полный доступ к сети поставок реагентов. Медицинское оборудование: центрифуга, микроскоп, автоклав. И… — я выложил на стол Черный Кристалл. — … мне нужен дешифратор для этого.
Архивариус подался вперед. Кабели за его спиной натянулись.
— Ключ Орлова… Ты действительно безумец. Если ты активируешь его, он засечет сигнал.
— Я не собираюсь его активировать. Я собираюсь его перепрошить. Мне нужен «песочница» — изолированный контур, чтобы вскрыть код без отправки сигнала в сеть.
— Это дорого, Кордо. Очень дорого.
— Формула клея покроет расходы. Представь, сколько ты заработаешь, продавая это наемникам и бандитам. Это лучше, чем зелья Гильдии, и в десять раз дешевле. Ты станешь монополистом на рынке полевой медицины.
Он молчал минуту. Просчитывал вероятности.
— Договорились, — наконец сказал он. — Я дам тебе оборудование и доступ. Но Кристалл останется здесь, в экранированном сейфе. Работать будешь удаленно. Я не хочу, чтобы Орлов навел на мой бункер ракетный удар.
— Разумно.
Архивариус нажал кнопку. Из стола выехал лоток.
В нем лежали два браслета-коммуникатора и кредитный чип.
— Здесь аванс. 200 тысяч. Оборудование доставят в сектор 4-Б к вечеру.
Я забрал чип.
— Приятно иметь с вами дело.
Я уже развернулся, чтобы уйти, когда его голос остановил меня.
— И еще одно, Кордо. Бесплатный совет.
Я обернулся.
— Гильдия Целителей повысила награду. Теперь они платят не за твою голову. Они платят за твою живую тушку. Пятьдесят миллионов.
— Почему живую?
— Потому что они нашли твои следы на теле того коллектора, Волкова. Ты вылечил то, что они считали неизлечимым. Они хотят знать, как. И они прислали Инквизитора.
По спине пробежал холодок.
Инквизиторы Гильдии. Палачи в белых халатах. Маги Жизни, которые умеют выворачивать нервную систему наизнанку, не убивая жертву.
— Кто он? — спросил я.
— Не он. Она. Анна «Скальпель» Каренина. Говорят, она вскрывала людей еще до того, как научилась говорить. Удачи,