Я не договорил.
Браслет связи, который дал Архивариус, пискнул.
Входящее сообщение. Текстовое.
"От: Неизвестный.
Тема: Предложение.
Текст: Я знаю, что Бритва у тебя. У тебя есть 24 часа, чтобы вернуть Имущество. Или я пришлю за ним не наемников. Я пришлю его Семью."
Я посмотрел на экран. Потом на Веру.
— Кажется, мы только что нашли того самого «Шрама», которого искал Борис.
— Или он нашел нас, — мрачно ответила Вера.
Я снял перчатки.
Усталость навалилась с новой силой. Но спать было нельзя.
У нас был новый враг. И у нас была тайна крови Бориса, которую нужно разгадать, прежде чем эта «Семья» постучится в нашу дверь.
— Вера, зови Шмыга. Мне нужно знать все о поставках кибернетики в «Яму-2» за последние десять лет.
— Ты хочешь копать прошлое Бритвы?
— Я хочу знать, где у этого танка кнопка «выкл». На случай, если его «Семья» перехватит управление.
Я посмотрел на пробирку с темной кровью.
Она медленно закипала сама по себе.
Пробирка вибрировала.
Мелко, на грани слышимости, как высоковольтный провод под нагрузкой.
Я смотрел в окуляр микроскопа, и у меня по спине бежали мурашки. Не от холода сырого подземелья, а от профессионального ужаса.
Наниты в крови Бориса не просто плавали. Они маршировали.
Черные точки выстраивались в геометрически правильные цепи, соединяясь с эритроцитами. Они использовали железо в крови как проводник.
Они строили антенну.
— Что они делают? — тихо спросила Вера, заглядывая мне через плечо. От нее пахло оружейным маслом и усталостью.
— Звонят мамочке, — пробормотал я, подкручивая фокус. — Это не просто мутация. Это активный маяк. Тот, кто прислал сообщение, не блефовал. Они видят нас. Точнее, они видят Его.
Я кивнул в сторону коридора, где храпел наш стотридцатикилограмовый танк.
— Если они знают, где мы… — Вера положила руку на кобуру. — Зачем ждать 24 часа? Почему не прислать ракету прямо сейчас?
— Потому что Борис стоит дороже ракеты. Это прототип. Уникальный образец био-оружия. Они не хотят его ломать. Они хотят вернуть актив на баланс.
Я выпрямился, потирая ноющую поясницу.
— Таймер тикает. Как только эти микро-ублюдки достроят контур, «Семья» сможет перехватить управление. И тогда наш лучший друг оторвет нам головы раньше, чем мы успеем сказать «ой».
— Убить его? — голос Веры был ровным. Солдатским. Нет человека — нет проблемы.
— Расточительно, — я покачал головой. — И сложно. Ты видела, как он регенерирует. Чтобы убить Бритву, нужно сжечь его дотла или отрубить голову. У нас нет на это ресурсов. И… он мне нужен.
Я посмотрел на пробирку.
— Мне нужно заглушить сигнал. Создать помехи.
— РЭБ? У нас нет глушилок.
— У нас есть химия.
Я подошел к столу, где лежала куча хлама, притащенного Шмыгом.
— Мне нужен свинец.
— Свинец? — Вера удивилась. — Зачем?
— Свинец экранирует радиацию и магию. Старый добрый физический барьер. Если я введу коллоидный раствор свинца в его кровь, металл осядет на нанитах и заблокирует прием сигнала.
— Ты хочешь отравить его тяжелыми металлами? — она посмотрела на меня как на сумасшедшего. — Это убьет его почки.
— У него регенерация тролля. Почки справятся. Или вырастут новые. Выбора нет.
Я протянул руку.
— Дай патроны. Картечь.
Следующий час я чувствовал себя средневековым алхимиком, который пытается сварить философский камень из дерьма и палок.
Я выпотрошил десяток патронов 12-го калибра.
Свинцовые шарики полетели в тигель (консервную банку).
Спиртовка гудела.
Свинец плавился медленно, неохотно превращаясь в серебристую лужицу.
Но просто влить расплавленный металл в вену нельзя — это мгновенная смерть от эмболии.
Нужен проводник.
Я достал банку с «Черным клеем» — смесью «Слез Скверны» и моей крови.
Скверна — идеальный растворитель.
Я капнул черную жижу в расплавленный свинец.
ПШШШ!
Повалил едкий, желтый дым.
Вера закашлялась, прикрывая лицо локтем.
— Ты нас всех тут потравишь!
— Вентиляция работает, — буркнул я, не отрываясь от процесса.
Смесь закипела, меняя цвет с серебристого на матово-серый. Металл распался на микрочастицы, войдя в суспензию со слизью.
Я добавил антикоагулянт из аптечки, чтобы эта дрянь не превратила кровь Бориса в желе.
Получилось полстакана густой, серой жидкости.
Выглядело это как жидкий цемент.
Пахло смертью.
— Готово, — я набрал жижу в самый большой шприц (для промывания полостей), который у нас был. Игла толщиной с гвоздь.
— «Свинцовая Блокада». Авторский коктейль. Пошли будить спящую красавицу.
Борис спал, сидя на полу и прислонившись спиной к генератору. Вибрация его, видимо, успокаивала.
Даже во сне он выглядел угрожающе. Шрамы на лице дергались, кулаки сжимались и разжимались.
— Борис, — я пнул его сапогом по ботинку.
Он открыл глаза мгновенно. Никакой сонливости. Взгляд ясный и злой.
— Еда?
— Лекарство, — я показал шприц с серой жижей.
Он скосил глаза на иглу.
— Выглядит как дерьмо.
— На вкус еще хуже. Но это нужно вколоть. Прямо сейчас.
— Зачем?
— У тебя в крови паразиты, — я решил сказать полуправду. — Те самые, из-за которых ты такой… активный. Они начали размножаться. Если не купировать — сгоришь.
Он посмотрел на свои руки. Вены на них вздулись черными жгутами.
— Я чувствую их, — неожиданно тихо сказал он. — Они… зудят. Внутри. В костях. Как будто муравьи ползают.
— Вот именно. Давай руку.
Он протянул левую руку, ту, что была обожжена кислотой.
Я наложил жгут. Вена вспухла, как пожарный шланг.
— Будет жечь. Сильно. Не убей меня рефлекторно. Вера, страхуй.
Вера навела ствол автомата ему в голову. Борис даже не посмотрел на нее. Он смотрел на шприц.
Я вогнал иглу.
Нажал на поршень.
Серая жижа медленно пошла в вену.
Секунда. Две.
Глаза Бориса полезли на лоб.
Он зарычал, выгибаясь дугой. Мышцы окаменели.
— А-А-ГХХ! — из его горла вырвался хрип.
По венам от места укола поползла серая сетка. Я видел «Истинным Зрением», как тяжелый металл разносится кровотоком, как он облепляет нанитов, запечатывая их в свинцовые коконы.
Связь обрывалась.
Антенна рушилась.
Борис схватил меня за грудки правой рукой. Рванул к себе.
Я услышал треск ткани моего камзола.
Лицо берсерка было в сантиметре от моего. Зрачки расширены, изо рта пена.
— Что… ты… сделал…
— Спас твою задницу, — прохрипел я, глядя ему в глаза. — Отпусти.
Он держал меня