Я стянул окровавленные перчатки и швырнул их в утилизатор.
— Тебя списали. Прими это. Ты был кошельком, который стал слишком тяжелым. Или слишком умным. Они решили перекачать твои активы и твою жизнь в этот камень, а потом… потом у тебя бы случился «скоропостижный инсульт». И все счета Банка «Грифон» перешли бы под внешнее управление. Угадай, чье?
Волков закрыл глаза. Из уголка левого глаза выкатилась слеза. Скупая, мужская, полная ненависти слеза миллиардера, которого кинули как лоха.
— Я финансировал их черные проекты… — просипел он. — Я отмывал золото с рудников на спорных территориях. Я думал, я часть Системы.
— Ты и был частью. Расходной частью. Как фильтр для воды. Когда фильтр забивается грязью, его меняют.
Я подошел к капсуле и проверил показатели.
Пульс стабилизировался. Новая печень (регенерирующая под действием крови Бориса) работала агрессивно, очищая кровь от токсинов. Цвет лица Волкова менялся с желтушного на просто бледный.
— Ты будешь жить, Сергей. Но для Империи ты мертв. Если ты высунешь нос наружу без моей защиты — тебя добьют. Не болезнью. Пулей.
В дверях медотсека завозился Борис.
— Док, — прогудел он. — Там этот… электрический… зовет. Говорит, твои зомби что-то строят.
— Вольт?
— Ага. Орет дурниной.
Я кивнул Вере:
— Присмотри за пациентом. Если дернется — вколи седативное. Если начнет звонить своим кураторам в Канцелярию — пристрели. Это эвтаназия, он нам спасибо скажет.
Вера молча щелкнула предохранителем автомата.
Волков открыл глаза и посмотрел на нее. Потом на меня.
— Я не буду звонить, — тихо сказал он. — Я хочу счет.
— Что?
— Ты выставил мне счет за лечение. Я хочу выставить счет Империи. За досрочное расторжение контракта.
В его глазах зажегся огонь. Не тот, что был раньше — сытый и ленивый. А злой, холодный огонь человека, которому нечего терять, кроме мести.
— Я открою тебе хранилища, Кордо. Не просто деньги. Компромат. Логистика. Имена агентов Канцелярии, которым я платил зарплату в конвертах. Мы утопим этих ублюдков в их собственном дерьме.
— Вот это уже конструктивный диалог, — я улыбнулся. — Добро пожаловать в Сопротивление, партнер.
Я вышел в коридор и направился в серверную.
Ноги гудели. Операция выпила последние силы, но я держался на коктейле из злости и любопытства.
Вольт сидел за терминалом, обложившись мониторами. На экранах транслировалась картинка с дронов, которые наемники Волкова запустили над лесом.
— Смотри, — ткнул он пальцем в центральный монитор.
Лес вокруг бункера изменился.
«Куклы» перестали бесцельно бродить.
Они строили.
Но не зиккурат, чтобы перелезть через стену.
Они строили Гнездо.
Из поваленных деревьев, искореженного металла и земли они возводили сложную, геометрически правильную структуру. Она напоминала муравейник, вывернутый наизнанку. Стены, переходы, норы.
И в центре этого сооружения, на расчищенной поляне, они складывали… тела.
Трупы своих собратьев, погибших при штурме. Трупы наемников.
— Зачем? — спросил я, чувствуя, как холодок ползет по спине.
— Это не склад, — голос Вольта дрожал. — Это… процессор.
— Что?
— Смотри тепловизор.
Он переключил фильтр.
Куча трупов в центре Гнезда светилась.
Но не теплом гниения.
Она пульсировала ритмично, в такт… сердцебиению?
— Они соединяют нервные системы мертвецов, — прошептал хакер. — Используют их мозги как кластер. Они строят биологический суперкомпьютер, Витя. Чтобы усилить сигнал. Чтобы пробиться к тебе. Или… чтобы создать свой собственный разум.
— Коллективное бессознательное обретает «железо», — констатировал я. — Мой вирус дал им цель «Найти Отца». Они поняли, что поодиночке они тупые. И они решили объединить вычислительные мощности. Буквально.
Это было гениально. И отвратительно.
Некро-био-инженерия на уровне инстинктов.
— Если они закончат этот… Мозговой Центр, — продолжил Вольт, — они смогут взломать защиту бункера. Не физически. Цифровым путем. Они подберут коды к замкам за секунды.
— Сколько у нас времени?
— Судя по темпам строительства… к ночи они запустят систему.
Я достал из кармана рубин, извлеченный из Волкова.
Красный камень, теплый и скользкий от крови.
— У нас есть еще одна проблема, Вольт.
Я положил камень на стол перед ним.
— Это сидело в печени нашего банкира. Это передатчик. И накопитель.
Вольт поправил очки (где он их взял? А, нашел у Орлова) и склонился над камнем.
— Активный?
— Да. Я чувствую фон.
Хакер взял щуп анализатора и коснулся грани кристалла.
Экран ноутбука зарябил помехами. Пошли строки непонятных символов. Не двоичный код. Руническая вязь.
— Ого… — Вольт отдернул руку. — Это шифрование уровня «Империал». Квантовая магия.
— Куда он стучит?
— Сейчас…
Вольт начал перебирать частоты. Его пальцы танцевали над клавиатурой.
— Сигнал уходит… не в город. И не на спутник.
Он развернул карту региона.
Луч трассировки уходил на север. Далеко за пределы городской черты. В «Серую Зону» — территорию, заброшенную после Магических Войн прошлого века.
Там не было ничего. Радиоактивные пустоши, руины заводов и аномалии.
Но сигнал упирался в точку посреди пустыни.
— Координаты: 54.32 северной широты… — пробормотал Вольт. — Там пусто. Голая степь.
— Там не пусто, — я прищурился, глядя на карту. — Там «Объект Ноль».
— Легенда? Секретная тюрьма для полубогов?
— Нет. Это бункер «Судного Дня» Тайной Канцелярии. Место, где они хранят то, что нельзя уничтожить. И, судя по всему, именно туда сливалась жизненная сила Волкова.
— Зачем? — спросил Вольт. — Зачем Императору мана банкира? У него своей хватает.
— Императору — да. Но, может, там сидит не Император? Может, там сидит То, Что Жрет?
Я забрал камень.
— У нас два фронта, Вольт. Снаружи — армия зомби, которая строит био-компьютер, чтобы взломать нас. Внутри камня — ниточка к главной тайне Империи. И где-то в городе — взбешенная Инквизиторша, которая скоро поймет, что я ее кинул.
— Мы в заднице, — резюмировал техномаг.
— Мы в эпицентре событий.
В этот момент динамики системы оповещения ожили.
Голос капитана наемников Волкова был напряженным:
«Внимание! Движение на периметре! Сектор Юг! К „Куклам“ прибыло подкрепление!»
— Еще зомби? — спросил я в микрофон.
«Нет. Это… техника. Тяжелая техника. И люди. Они не атакуют Рой. Рой расступается перед ними.»
Я метнулся к экранам.
Камера южного сектора