Я это делаю в ближайшее воскресенье. Вначале пытаюсь добудиться до Майи, которая спит, как уб-итая, без задних ног, но, поняв, что она не намерена вставать, собираюсь в одиночестве. Покрываю на голову платок, захожу в давным-давно знакомый храм. И первым делом иду в исповеданию.
— Какие грехи, дочь моя, ты совершила с последней исповеди? — Звучит зычно и глухо голос священнослужителя, заставляя меня задуматься обо всём, что я сделала плохого. — Исповедуйся в них, и я отпущу грех.
Кажется, пришла пора хотя бы с богом поговорить наедине, не то что с собой. И вот в этот раз я буду честнее, чем в прошлый, когда обманывала сама себя. Ведь теперь я осознаю, что Фёдор Победин не прошлое — он тот, кто, возможно, подарит мне будущее.
Глава 12
Федор
Теперь мне многое становится понятным. То, почему Нинель так спешит домой, например — она просто хочет увидеть дочь. Ничего сверхъестественного, но вот вопрос с мужчинами до сих пор остается для меня загадкой. Кто этот Пётр? Сколько я не пытался гуглить Петра Иванова, его невозможно найти в социальных сетях, получается, ему есть что скрывать от других? Ведь сейчас в сети есть все, даже те, кто не особо общителен. И да, Боже мой, даже у меня есть аккаунты в Instagram и Facebook — там я обычно общаюсь со своими фанатами и приятелями по старой хоккейной команде.
Вообще, для меня это непонятно, как можно водить дружбу с каким-то мужиком, не являясь с ним любовницей. В очередной раз Нинель меня поражает своей логикой. Неужели она не знает, что мужчины всегда в своих приятельницах видят объекты для се-к-са? Но не может же быть она настолько наивна, чтобы к тридцати трем годам этого не понять.
С другой стороны, если начну в это лезть, то огребу лишь большую долю ненависти от Уваровой, потому что она ещё не готова к подобному. Тут надо действовать умнее, осторожнее, так, чтобы не попасть под подозрения Нины. Я ведь хочу с ней построить долгосрочные отношения, на доверии, с любовью и нежностью, а не те, которые когда-то распались.
— Предлагаю тебе завтра прийти чуть попозже, с утра у меня будут дела, поэтому буду занят, — решив кое-что для себя, я звоню предупредить Уварову. А то она ещё придёт как всегда к девяти, потом будет жаловаться, что я ей ни о чем не рассказал. Пусть уж поспит лишние пару часов, чем трясётся в машине по голодеду. — Кофе брать не нужно, я сам притащу.
Интересно, она вообще помнит о том, что у меня день рождения? Можно сказать, что это будет первая проверка на то, сохранились ли у неё хоть какие-нибудь чувства ко мне, кроме ненависти. Если хотя бы словесно меня поздравит, значит, есть шанс.
Вообще, мне трудно здесь жить. Как-то проще в Канаде было: уже все давным-давно устаканилось, я привык, обустроился. В Москве же пришлось заново искать себе жильё, тратить на него деньги, причём не сравнимо больше, чем в другой стране, покупать мебель, делать ремонт. Свою кошку, Нинель, и то нормально перевезти не смог — понадобилось оформить множество документов, сделать миллион прививок, а затем ещё и мучить старушку дорогой в несколько суток, чтобы она доживала вместе со мной свой век. Если задуматься, это единственное родное и действительно близкое существо на всей земле для меня. Взяв её, британку, ещё котёнком, я ни разу об этом не пожалел. Нинель помогла пережить мне трудности адаптации в Канаде, поддерживала одинокими вечерами, когда я отказался от встречи с Джоном в пользу учёбы и постоянных тренировок, даже когда я болел, моя питомица никогда не оставляла меня в одиночестве, ложилась прямо на горячую голову, лапками накрывая лоб. Ни с кем из девушек, с которыми я пытался построить хоть какие-то отношения, такой близости у меня не было. Что, впрочем, меня ничуть не расстраивает.
— Ну, что, малышка, поедем к ветеринару? — Показывая на переноску, спрашиваю я у неё, потому что пришло время для осмотра.
Врач встречает нас прямо на пороге, и мне нравится такое отношение к новым пациентам. Молодой мужчина лет двадцати четырех одет в белоснежный халат, на руках у него сидит черный кот с длинными усищами.
— Это наш местный, сувенирный Бонжур, — представляет ветеринар питомца, помахав его лапкой моей Нинель в переноске. — Добро пожаловать в клинику «Добрый друг».
Внутри также хорошо выглядит клиника, как и снаружи. Работает не только врач, но и несколько его ассистентов, на ресепшене симпатичная девушка принимает посетителей, а в мини-аптеке сидит совсем ещё девчонка подросток лет шестнадцати — наверно, подзарабатывает себе хотелки.
— Проходите сразу в кабинете, не будем задерживаться. Меня зовут, кстати, Валерий, — представляется ветеринар, не забывая о банальных правилах вежливости. — Можно на «ты», думаю так будет лучше всего. Всё-таки я намного младше вас.
Хочется прибыть за подобную логику, максимум насколько я старше, так это лет восемь-девять, а он из меня какого-то старика делает. Но решаю промолчать, не стоит портить отношения, которые в будущем могут стать более крепкими и дружественными. По отзывам в интернете я узнал, что «Добрый друг» одна из лучших ветеринарных клиник в Москве, и попасть сюда на прием большое везение, поэтому буду наслаждаться внезапной удачей.
Ставлю переноску на железный стол, открываю её, раньше бы Нинель начала шипеть и пытаться вырваться, но годы берут над ней свое, и теперь кошка спокойна, как наевшийся удав. Делает пару шагов по столу, а затем вальяжно ложится на одноразовую пелёнку, явно не намеренная больше шевелиться сегодня — хватит впечатлений для её чуткой кошачьей души.
— Хорошая девочка, — замечает Валерий, прослушивая её сердце. Затем сует градусник под хвост. Кошка даже не дергается. — Вроде бы со здоровьем у нее всё отлично. Что удивительно, ведь Нинель не молода.
— Если вас не затруднит, я бы хотел её приводить на осмотр хотя бы раз в месяц, — увидев, что смотрит мужчина на меня странно, поясняю, — у меня кроме этой пушистой никого нет. Не хочу потерять её по глупости.
Валерий восхищенно говорит,