Гу Цяньцянь яростно замотала головой:
– Мне это не нравится. Давать людям надежду, а затем разочаровывать их. Нет, мне это совсем не нравится. Чем так, лучше с самого начала не позволять людям строить иллюзии относительно себя, с самого начала быть ничем не примечательной, обычной…
– Поэтому я научу тебя быть обычной. Потому что я лучше, чем кто-либо другой, знаю, что такое «обычный».
– У тебя отличная успеваемость, ты председатель ученического совета, тебя уж точно нельзя назвать обычной. Есть люди, которые мечтают о твоей жизни, восхищаются тобой, поэтому твои слова о самой себе могут их больно ранить.
– Ну и пусть.
– Ты считаешь, это правильно? – усмехнулась Гу Цяньцянь, пока слезинки одна за другой падали не ее колени. – Я тоже одна из них, я, как никто другой…
– Прости, я…
– Ты не понимаешь. Очень многие прилагают колоссальные усилия, чтобы стать хотя бы обычным человеком. Для тебя же существует только разница между величием и посредственностью, между первым местом и всеми остальными, но в действительности все совсем не так. Есть те, кто ползает ниже среднего, есть те, кто терпит презрение со стороны тех, кого ты называешь «обычными», есть люди, которые изо всех сил пытаются просто жить обычной жизнью, – я и сама из таких людей, ведь я больше не занимаюсь бегом! Как же ты не поймешь… Нет, возможно, ты действительно не можешь понять, потому что для тебя все «обычное» дается слишком легко; ты можешь стать выдающейся среди «обычных» людей, не прилагая к этому никаких усилий, а потом смотреть на немногих гениев и стенать о своей бедной судьбе. Но я лишена возможности даже мечтать о подобном, поэтому твои страдания для меня – это роскошь и блажь. Так почему же мечтать о подобных тебе – это ошибка?
– Может, ты и права, я всегда всем недовольна. Но знаешь, Цяньцянь, с самого детства и до настоящего времени в любом деле я без усилий могла добиться оценки выше средней и даже гораздо выше средней, однако я никогда, ни разу не была первой. Сколько бы усилий я ни прилагала, ничего не выходило. Хорошие оценки, игра на фортепиано, обучение танцам и пению, участие в различных литературных конкурсах – ни при каких обстоятельствах я никогда не становилась первой. Похоже, это мой потолок, который я в жизни не смогу пробить. Поэтому ты, некогда занявшая первое место в региональных соревнованиях по бегу, тоже заслуживаешь моих надежд и мечтаний, понимаешь?
– Не говори так, Фэн Лукуй. Не говори так. В чем разница между должностью председателя ученического совета и первым местом в региональных соревнованиях? Во всей школе только один человек может стать председателем. Ты уже пробила свой так называемый потолок, в будущем ты обязательно найдешь занятие, в котором будешь лучшей из лучших.
– Хотелось бы.
– Я действительно очень благодарна тебе. Если бы ты тогда не помогла мне, возможно, я бы уже бросила школу, как Лу Ин, не смогла бы перейти в старшие классы. Я тогда и представить себе не могла, что, вопреки собственным представлениям, смогу стать членом ученического совета и подружиться с его председателем…
– Необязательно. Быть может, я погубила тебя. Если бы ты действительно оказалась в безвыходной ситуации, то извинилась бы перед тренером и вернулась в команду по легкой атлетике, чтобы реализовать всю мощь своего таланта. Хотя тебе прошлось бы преодолеть боль, результат был бы лучше, чем сейчас.
– Нет, лучше, чем сейчас, не было бы. Допустим, я бы стала чемпионом мира по бегу, и что с того? Я по-прежнему была бы одинока. По сравнению с этим лучше крепко хвататься за счастье, которое перед тобой.
– Твое счастье заключатся в том, чтобы сидеть в кресле постороннего человека и лить слезы? Немного же тебе надо.
– Конечно, мне больше хочется рыдать на коленях подруги, чем поливать слезами собственные. – Гу Цяньцянь подняла голову и посмотрела в сторону Фэн Лукуй, однако взгляд ее блуждал, она не осмеливалась взглянуть ей прямо в глаза. – Ты исполнишь мое желание?
– Я не против, иди сюда. – Фэн Лукуй похлопала себя по бедру. – Только не измажь меня соплями, уже так поздно, я бы не хотела снова принимать душ.
3
Отключив сигнал будильника, Фэн Лукуй бросила телефон на подушку, повернулась и посмотрела на спящую Гу Цяньцянь, которая по-прежнему блуждала по стране Хуасюй [29], полностью погруженная в грезы, проносящиеся перед ее глазами под закрытыми веками, и не желала ее покидать. Фэн Лукуй решила сначала умыться. Когда она вернулась в комнату, то была уже аккуратно одета и даже успела съесть кусочек хлеба. Присев на край кровати и сменив чулки, она похлопала по счастливому спящему лицу своей подруги.
– Уже рассвело? – Несмотря на то что Гу Цяньцянь по-прежнему не открывала глаза, говорила она довольно четко.
– Еще нет. – Фэн Лукуй снова потыкала пальцем ее щеку. – Сегодня пасмурно, возможно, солнца не будет видно.
– В таком случае разве это не повод еще поспать?
– Не хочется вставать?
– Не хочется.
– Ну тогда возвращайся ко сну. Я одна схожу на встречу.
– Да. – Гу Цяньцянь открыла глаза, но не повернулась к Фэн Лукуй. – Вы с учителем вместе ездили в Шанхай, Нанкин, вместе ездили в школу… Я не хочу.
Услышав это, Фэн Лукуй положила левую руку на лоб Гу Цяньцянь, затем провела кончиком пальца по ее переносице и накрыла ладонью глаза.
– Спи. Выспись, а потом свяжись мной. Я буду ждать тебя в школе.
– Спокойной ночи. – За окном все еще было темно, поэтому такое пожелание было уместным.
– Увидимся.
Фэн Лукуй снова коснулась лба Гу Цяньцянь, взяла сумку, лежавшую на стуле (она собрала ее с вечера: внутри лежали учебники и пособия для занятий с подругой). В гостиной она повязала шарф, надела перчатки, подхватила зонт и покинула арендуемое ею жилье. Спустившись вниз, она увидела, что землю покрыл тонкий слой снега серебристо-серого цвета. Ветер был не таким сильным по сравнению с прошлой ночью, когда она засыпала, однако по-прежнему больно кусал лицо. Зажав зонт под мышкой, Фэн Лукуй, не снимая перчаток, поправила шарф, чтобы он полностью закрывал подбородок. Снег на тротуаре и дорожках жилого комплекса был почти не тронут, в то время как на проезжей части осталась лишь грязная