Если бы Фэн Лукуй была парнем, разве не вспыхнула бы между ними искра после стольких часов, проведенных вместе на протяжении такого длительного периода времени? Иногда на летних каникулах ночью Гу Цяньцянь размышляла над этим вопросом с легким трепетом, разумеется приходя к весьма печальным выводам. Если бы Фэн Лукуй была парнем, она бы безоглядно, но безответно влюбилась в нее. Совсем как сейчас, когда она считала ее самым дорогим своим другом, а Фэн Лукуй оставалась совершенно равнодушной, поддерживая только деловое общение. Когда уже они смогут стать друзьями?
Размышляя над этим вопросом, Гу Цяньцянь вошла в зал собраний учсовета. Фэн Лукуй села на дальний угол длинного стола, выбрав место, которое было обращено к входу. Поскольку комната собраний учсовета была оснащена обогревателем, она сняла черное пальто с двумя рядами пуговиц, оставшись только в легком школьном платье – официально утвержденной форме их школы. Уже наступила холодная пора, и боявшиеся низких температур ученицы обычно переодевались в брюки. Однако уделявшая особое внимание подаче себя Фэн Лукуй этого не делала. Темно-синее платье без рукавов, надетое поверх белой блузы, (хотя с того места, где стояла Гу Цяньцянь, этого не было видно) доходило до колен; также она выбрала белого цвета гетры и черные меховые ботинки высотой до щиколотки.
Гу Цяньцянь была в розовом пуховике с распустившимися манжетами, из разрывов которых торчали мелкие белые перья. Под пуховиком она носила стандартный зеленый спортивный костюм школы. Низ штанов свободно закрывал половину камуфляжных трекинговых ботинок, на носках которых лежал тонкий слой грязи.
Десятиклассница, член учсовета Се Цайцзюнь сидела по левую руку от Фэн Лукуй. Еще одна девушка пристроилась напротив Фэн Лукуй спиной к двери. Гу Цяньцянь, пробежав взглядом по ее фигуре, тут же ее узнала.
– У Гуань, ты почему здесь?
Прежде чем та успела ответить, Фэн Лукуй заговорила:
– Она пришла жаловаться на тебя.
– Жаловаться на меня?
Услышав эти слова, У Гуань наконец встала и повернулась к обеим говорящим.
– Да, Гу Цяньцянь. Ты и твой прихвостень Чжэн Фэнши на основании односторонних аргументов выселили меня из общежития. Я пришла пожаловаться председателю учсовета.
В одиннадцатом классе Гу Цяньцянь заселилась в общежитие, а незадолго до этого вполне естественным образом была назначена на должность члена комитета по управлению общежитием, что было привилегией только участников ученического совета. Вместе с ней пришел десятиклассник Чжэн Фэнши, также проживавший в общежитии. С тех пор как он вступил в учсовет, он стал постоянным заместителем Гу Цяньцянь и имел на это свои причины: «Моя цель стать следующим председателем, но поскольку сейчас я единственный проживающий в общежитии, то, возможно, меня назначат на смену Гу Цяньцянь».
На прошлой неделе они вместе постановили назначить десятикласснице У Гуань наказание в виде выселения из общежития. Данное решение было утверждено школьной администрацией и вступило в силу на текущей неделе, вынудив девушку стать приходящей учащейся [2]. Проступок У Гуань был квалифицирован как «притеснение и шантаж соседки по комнате». После случая пятилетней давности школа проводила политику нулевой терпимости в отношении притеснений, поэтому выселение из общежития считалось довольно мягким наказанием.
Разумеется, сама У Гуань так не считала.
– Если тебе есть что сказать в свою защиту, говори.
– Мне нечего тебе сказать. Все, что хотела, я уже сообщила, но ты совершенно не веришь мне. Я говорила с председателем ученического совета. Мое исключение – твоих рук дело, теперь мне придется по два часа добираться на автобусе до дома. – Она пинком задвинула стул и снова повернулась к Фэн Лукуй. – Надеюсь, ты еще раз тщательно все обдумаешь. Я согласна на любое другое наказание, мне действительно очень далеко добираться, и у меня нет денег, чтобы снимать жилье. Я в самом деле осознала свой проступок…
– Я подумаю.
– Я пойду.
На этих словах У Гуань ушла, даже не удостоив Гу Цяньцянь взгляда. Чжэн Фэнши весьма кстати закрыл дверь.
– Ты собираешься отменить ее наказание?
– Вовсе нет. Я просто подумала, – Фэн Лукуй сделала глоток воды из чашки, затем продолжила, – она более воспитанна, чем мне представлялось. Когда вы описывали ее мне, то представили «распущенной девицей». Я ожидала, что она закинет ноги на стол.
– Она хорошая актриса. По словам ее соседки по комнате, они хорошо ладили, но со временем она показала характер во всей красе.
– Вот поэтому нельзя заставлять совершенно разных людей проживать вместе в одной комнате, глядя друг на друга целыми днями. Это по меньшей мере странно.
– Говорят, что раньше в комнату заселяли по четыре человека. Потом жилая застройка в окрестностях школы уплотнилась, и проживающих на территории постепенно становилось все меньше и меньше, поэтому в ходе преобразований стали заселять по два человека в комнату. Еще я слышала, как старшеклассницы рассказывали, что тот самый председатель ученического совета уже вносила предложения по расширению здания общежития, чтобы каждый мог жить в отдельной комнате. Вот только бюджет школы на тот момент уже урезали, поэтому в конце концов от этой идеи пришлось отказаться.
– Тот самый председатель ученического совета? – Обычно весьма скупая на мимику Фэн Лукуй усмехнулась.
Человек, которого только что упомянула Гу Цяньцянь, был самым легендарным председателем учсовета за всю историю существования школы. Несмотря на то что вокруг ее имени ходило множество пустых выдумок и слухов, большинство окружающих ее персону историй были правдивы и по сей день передавались из уст в уста. Молодому поколению даже не нужно было придумывать для нее прозвище: как только кто-то упоминал «того самого председателя ученического совета», все сразу понимали, о ком идет речь. Однако на самом деле у нее было прозвище, и весьма звучное – «председатель ученического совета эпохи Ренессанса».
Очевидно, это прозвище она получила в качестве сравнения с Львом X, или Джованни Медичи, «Папой Римским эпохи Возрождения», который был известен не только тем, что являлся меценатом Микеланджело и Рафаэля, но и тем, что до дна исчерпал все