В его глазах искрится веселье, а мне хочется рвать и метать. Но не хочется конфликта. Хватило проблем с одним мужчиной, чтобы начинать их ещё и с другим.
Возможно, только этого он и ждет.
Сжимаю зубы, глядя на него в упор.
— Будь так добра, достань из холодильника салат, — мурлычет сладко.
Нет, он издевается!
Арес вытягивает из моих рук тарелки и идет к столу, а я на подгибающихся ногах шагаю к холодильнику.
Если бы не вся эта ситуация и не волнение, я бы с удовольствием поразглядывала незнакомый интерьер.
И наверняка заметила бы, насколько здесь всё продуманно и как уютно. Но я едва смотрю, сконцентрировав всё внимание на своем похитителе. Вдруг что вытворит?
Только возле холодильника меня вдруг привлекает одна деталь. Я даже слегка теряю концентрацию и на мгновенье замираю рядом с плоской металлической дверцей.
И снова не слышу, как мужчина оказывается рядом.
Резким движением Арес срывает с дверцы маленькую фотографию девушки и швыряет ее в мусорное ведро.
— Она не должна здесь быть.
Поворачиваюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. Мужчина выглядит совершенно невозмутимым, но теперь он просто обязан ответить на мой вопрос.
Потому что девушка на фото — та самая брюнетка, любовница моего мужа...
16
Арес уже не такой довольный, как прежде. Его взгляд заледенел.
— Это кто? — спрашиваю, внимательно наблюдаю за его лицом.
Сложив руки на груди, тот опирается бедром о столешницу, наблюдая за мной в ответ.
— Одна шлюха. Доставай салат и идём есть.
— Это я знаю. Кто эта шлюха тебе?
— Уже никто. А что, ревнуешь?
Ха. Много чести.
— Когда торговали совестью, ты стоял в очереди за самолюбием.
На чужих губах змеится прежняя усмешка, но я не собираюсь его веселить.
— Знаешь, так не бывает, чтобы мужчина вдруг ни с того ни с сего проявлял такое пристальное внимание. После того, как ты признал родство с Геворгом, я засомневалась еще больше. Но теперь знаю наверняка. Твоя женщина загуляла с моим мужем, и ты решил ей с моей помощью отомстить?
Поджимает губы. По его выражению сложно что-то понять. Но уж слишком мое предположение похоже на правду. И Аресу остается либо это подтвердить, либо правдоподобно опровергнуть.
— Месть для женщин, Эля. А я мужчина, как нетрудно заметить.
И почему я ему совсем не верю? Наверное потому, что мужчинам больше не верю в принципе.
— Так кто она, Арес? Ты ведь уже знаешь, что она спит с моим мужем? И, возможно, беременна от него?
Даже мускул не дрогнул на его лице.
— Никто, Эля.
— А ты фото всех «никто» клеишь на холодильник?
— Ты выговариваешь мне, будто мы уже сорок лет как женаты.
— С тобой я бы и неделю не выдержала!
— Проверим?
Разговор идет куда-то не туда, и я снова начиню нервничать.
— Она тебе изменила, Арес, — сжимаю кулаки, не собираясь отступать. — Разве я не права?
— Вот поэтому она и никто, — говорит он тихо, глядя мне в глаза.
Итак, я права. Кто бы сомневался.
— Мне пора.
Разворачиваюсь и иду к двери. Он вскидывает руку, преграждая путь.
— Куда, Эля? Я вроде сказал, что насиловать не собираюсь. Не хочешь есть — не ешь.
— Ты такой же, как и Геворг. Одного поля ягода.
Неприязненно сузив темные глаза, мужчина вдруг берет меня за плечи. Мне не больно от его захвата, но и приятного мало.
Он слишком близко для комфортного.
— Не сравнивай меня с кем попало, золотце, — его пальцы чуть сжимают плечи на грани боли, — я не предатель, никого никогда не предавал и никому не мстил. В отличие от него, у меня есть понятие о чести.
Кусаю губы.
— И всё же…
— Это ты помяла мою машину, глупая. Уже забыла?
— А как твоя машина оказалась позади моей так внезапно?
Качает головой, в глазах — прежняя насмешка.
— Ты вкусно пахнешь, знаешь… чем-то медовым.
— Не заговаривай мне зубы! И руки убери. Я поняла, ты просто хочешь насолить Геворгу.
Он рычит, но руки всё-таки убирает.
— Какая же ты упёртая!
— Не без этого! Так что вези меня обратно!
— Обойдешься. Я сказал утром, значит утром. Идём есть.
Остаюсь на месте, мрачно наблюдая, как он невозмутимо направляется к холодильнику, чтобы достать злополучный салат.
— Идём, Эля, — повторяет, распахивая дверцу, — я не смогу спать, зная, что оставил гостью голодной. А если я не смогу спать… то ты тоже не сможешь.
От многообещающей улыбки по спине крадется отрезвляющий холодок.
Арес ставит на стол миску с салатами и дымящиеся стейки, после чего демонстративно отодвигает для меня стул.
Поджав губы, медленно иду, чтобы опуститься на сиденье.
— Умная девочка.
Он разливает по бокалам вино и садится напротив, затем двигает к себе тарелку, чтобы положить еду.
— Расскажи, чем ты занимаешься, Эля.
Серьезно? Он считает, что я стану вести с ним светские беседы?
Хмуро молчу, но мужчина никак не реагирует на моё нежелание общаться. Он ставит передо мной полную тарелку и приступает к еде.
— Я строю загородные дома, — сообщает, — а еще у меня несколько заведений по всему городу.
Каков молодец. Опускаю глаза в тарелку. Желудок, как назло, сжимается при виде аппетитного зеленого салата с сухариками и кусочками ветчины. Беру вилку и пробую листик, политый приятным сливочным соусом.
Сойдёт.
— Раньше мы с твоим мужем были партнерами, — продолжает он невозмутимо, пробуя вино.
— Раньше — это до того, как он увел твою женщину?
Арес закатывает глаза.
— Ещё раньше. До того, как наши пути разошлись, Эля.
— Кто он тебе?
— Никто, как и она.
— А я? Средство для мести?
Мужчина смотрит неодобрительно.
— Будешь вредничать — пойдешь спать голодной. Я уже сказал, что месть — это не про меня. Мстят либо женщины, либо обиженные. А мужчины не обижаются, они просто идут дальше и становятся лучше, учитывая прежний опыт.
Ну надо же, диванный философ.
— И похищают незнакомок с улиц.
— Почему бы и нет, если незнакомки не хотят идти по-хорошему?
— Дикарь.
На это он только смеется.
— Ты забавная.
Отодвигаю тарелку. С меня хватит.
Поднимаюсь из-за стола и иду на выход. Понятно, что из дома меня не выпустят. В таком случае попробую найти комнату, чтобы переночевать. И желательно с надежным замком.
Разумеется, он идет следом.
Ловит меня на лестнице и разворачивает к себе.