А еще никогда ни перед кем не стелюсь.
Лишний повод для всеобщей нелюбви.
Не то, чтобы я когда-то хамила или была невежливой с самого начала. Вовсе нет. Улыбалась и старалась быть со всеми дружелюбной. Но они ждали не этого, и потому отнеслись с недоверием.
А после и вовсе невзлюбили.
Всё оттого, что я не желала следовать их правилам. Но меня воспитали иначе, и эти люди никак не могли этого принять.
— Может мне самой тебя плёткой поучить, а, Элечка? — шипит Леокадия мне в спину.
Невестки ехидно пересмеиваются, подбадривая свою любимую вторую маму. Сдружились против меня, змеюки бессовестные.
— А что это вам даст, уважаемая? — вздыхаю, — если так тянет реализовать жажду насилия, за насекомыми с мухобойкой побегайте. Вон у вас их полный дом.
По краю зеркала как раз ползет крупная зеленая муха.
Вижу в отражении, как свекровь некрасиво краснеет крупными пятнами.
— Ах ты неблагодарная! — задыхается она, хватая меня за рукав.
При этом задевает больное плечо, и я дергаюсь от нее в сторону и оборачиваюсь.
— За что мне быть вам благодарной? За излишнее дружелюбие?
— Нахалка! Геворг с тобой слишком мягок! Бить тебя надо, как собаку, чтобы научилась уважать старших!
Я бы многое могла сказать ей по поводу её кровожадных методов. Да толку? Взрослых людей не перевоспитаешь. Тем более таких упертых, по самые уши погрязших в собственных заблуждениях.
Кажется, я начинаю понимать, почему у нас с Геворгом никогда бы ничего не вышло.
Потому что он сын своих родителей.
Но я, опять же, поняла это слишком поздно.
— Ты недостойна моего сына! — не унимается Леокадия, краснея, как рак, — дешевка! Невоспитанная свинья! Нашел тебя на помойке, отмыл, одел, а ты…
Закатываю глаза. Задела, называется. Теперь будет вонять, пока не проветришь.
Вцепившись в мой рукав, свекровь шипит что-то на чужом языке.
Невестки смотрят осуждающе, и вскоре в коридоре раздаются шаги. Появляется муж.
— Что тут происходит? — хмурит брови, оглядывая нашу невеселую компанию.
Леокадия поворачивает к нему злое лицо.
— Твоя жена меня оскорбила!
Жены братьев тут же согласно кивают. Практически синхронно, будто репетировали.
Геворг смотрит на меня, и по его выражению нетрудно догадаться, что он обо всем этом думает.
— Это правда, Эля?
Молчу, глядя на него исподлобья.
— Я задал вопрос, — повторяет он тихо, и оттого еще более зловеще.
— Ты что, — ахает Леокадия, — не веришь собственной матери?
— Я хочу услышать ответ от своей жены.
— Будь она хорошей женой, тебе не нужно было спрашивать дважды! Женился бы на Адиле, не было бы таких проблем!
Муж морщится, словно она сунула ему под нос нашатырь, и заявляет:
— Если тебе будет угодно, мама, я могу взять ее второй женой!
24
Я чувствую себя лишней. Не просто лишней, а чужеродной.
О чем они вообще говорят? Какая ещё Адиля? Какая вторая жена? Ты с первой сначала разберись…
Разве многоженство — это вообще законно?
Видимо, в этой семье всё творится по каким-то собственным законам. И я не хочу иметь с ними ничего общего!
Они снова переходят на незнакомый язык.
Я вижу, что идея второго брака свекрови очень нравится. Ну ещё бы. В кои-то веки любимый сынок решил прислушаться к ее совету.
Она берет его под руку и, радостно щебеча, уводит в сторону гостиной. Не иначе как объявить всем прекрасную новость о новой женитьбе. Невестки идут следом, и я остаюсь одна.
У меня просто в голове не укладывается. Как у них тут всё просто, едва ли не примитивно. Как у животных… Захотел изменить — изменил. Захотел еще одну самку в свой прайд — пожалуйста.
Противно до дрожи. И ни одна из них не задумывается, что подобная участь может постигнуть каждую.
И вдруг я понимаю, что рядом никого. Такой шанс упускать нельзя. Разворачиваюсь, открываю дверь и ужом выскальзываю наружу.
Не знаю, как скоро они поймут, что меня рядом нет, но я не собираюсь дожидаться этого момента.
Второй раз точно сбегу.
Открываю ворота и торопливо шагаю по пустынной улице. Разумеется, меня заметят те же соседи. Но с этим ничего не поделать. Лишь бы они не оказались настолько бдительными, чтобы позвонить свекрови и сообщить о побеге.
Поэтому я тороплюсь. Но не бегу со всех ног, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания.
Дом расположен на краю улицы, и уже через пару сотен метров начинается небольшой лес. Главное добраться до него как можно быстрей, а там меня уже никто не найдет.
Только плану не суждено сбыться.
На трассе показываются машины. Несколько внедорожников очень опасного вида. И я жалею, что поблизости нет ни единого дерева, забора или дома, за которым можно благополучно спрятаться.
Посреди дороги я как на ладони. Остаётся только как ни в чем не бывало продолжать путь. Но я вдруг чувствую на себе чужой взгляд.
Машины приближаются, и самая первая тормозит рядом.
Я не собираюсь дожидаться, когда меня схватит очередной бдительный родственник. Срываюсь с места, как ракета.
Бегу, не чувствуя под собой ног. До спасительных деревьев так близко… бешеный стук сердца сливается со звуком моих шагов.
А потом меня хватают за плечо. Так резко и сильно, что я едва не падаю.
Тяжело дыша, пытаюсь отбиться от чужих рук. Но меня тесно прижимают к груди, баюкая в объятиях, как ребенка.
Чувствую аромат знакомого парфюма и слышу мужской голос:
— Тихо, тихо. Всё хорошо, я здесь.
Упираюсь ладонями в чужую грудь, и мне даже позволяют отстраниться.
— Ты…
Арес улыбается, но глаза его при этом остаются серьезными.
— Ты в порядке? Они тебя обижали?
С трудом сглатываю, недоверчиво оглядывая серьезное мужское лицо.
— Зачем ты здесь?
— Должок отдать. Идем в машину.
— Вернешь меня обратно?
— А тебе этого так хочется?
Судорожно мотаю головой, и тот усмехается.
— Идём, переговорю с любимой родней, и уедем. Я не дам тебя в обиду.
И почему-то словам этого мужчины я верю больше, чем словам собственного мужа.
Сажусь к нему в машину. Прохладный полумрак салона успокаивает. Не успокаивает сама ситуация.
— Как ты сам? — спрашиваю.
Кажется, наличие общего врага нас даже объединяет.
Он улыбается уголком губ.
— Семь швов, легкое сотрясение, ничего критичного. Спасибо, что вызвала полицию.
— Откуда ты знаешь, что это я?
— Знаю.
Кусаю и без того донельзя искусанные губы. Они даже припухли, как после поцелуев.
Четыре внедорожника останавливаются возле знакомых ворот. Благо, на боковых окнах тонировка, она надежно скрывает от чужих