— Пуленепробиваемый. Отлично, — сказала я, имея в виду непроницаемый материал машины, когда он снял пиджак и бросил его в багажник, прежде чем сесть. Он взглянул на меня с понимающей улыбкой, прежде чем завести двигатель.
Два месяца назад я бы наслаждалась молчанием Зака, но сейчас мне хотелось только одного: чтобы он что-то сказал.
Я могла бы справиться с надоедливым, грубым Заком.
Но приятный, обаятельный Зак?
Я, блядь, не знала, что делать.
Пока мы ехали в машине, я молча наблюдала, как он ведёт машину. Его рукава закатаны, обнажая загорелые мышцы и чёрные чернила. Я прикусывала нижнюю губу каждый раз, когда мы резко поворачивали, а его ладонь плавно обводила руль.
Я больше не ненавидела то, что находила его привлекательным. То есть, я всегда так считала, но было странно приятно наконец-то признать это. Где-то в глубине души я знала, что если бы я не была так чертовски травмирована, я бы не возражала против его рук на своем теле.
Но это ничего не значило — я могла признать его привлекательность и при этом не оказаться верхом на его члене на заднем сиденье его G-wagon.
Это был чертов кошмар.
Впервые в жизни меня по-настоящему физически привлекал мужчина… Мужчина, который воплощал и олицетворял всё, от чего я бежала. Какая ирония, чёрт возьми.
Когда мы подъехали ко мне, Зак заехал на подземную парковку моего дома. Я нашла сумочку и протянула ему карту, которую он отсканировал, чтобы въехать в гараж.
— Подожди, — сказал он, заглушив двигатель.
Я подчинилась, и моё замешательство исчезло, когда он обошел капот, подойдя ко мне. Открыв дверь, он протянул мне руку.
Я взяла ее и невольно ухмыльнулась. — Какой джентльмен.
Он подмигнул мне. — Только для тебя.
Я отвернулась, чувствуя, как румянец заливает мои щеки.
Зак положил руку мне на поясницу, провожая меня к лифту. Я уже собиралась попрощаться, но тут он вошёл.
Я этого не сделала.
Ожидал ли он чего-то от меня сегодня вечером? Собирался ли он использовать нашу сделку против меня? Часть меня не хотела верить в это, но другая часть напоминала мне о его тёмной стороне. Он мог быть жестоким, но станет ли он жестоким со мной? Попытается ли он меня принудить?
Я бы всадил пулю между глаз любому, прежде чем у него появится возможность причинить мне вред.
Я прикусила нижнюю губу, не зная, как выразить свои мысли. По какой-то причине я никогда этого не делала, когда он был рядом.
Зак нахмурился, наблюдая за моей реакцией, прежде чем осознать. Мне очень нравилось, что рядом с ним мне не нужно было ничего говорить, чтобы он меня понимал. Он понимал меня лучше большинства, а мы были знакомы всего два месяца.
— Я просто провожу тебя до двери, — небрежно сказал он, но я так устала, что, кажется, почти увидела боль в его глазах. — Надо убедиться, что ты снова не отключишься в лифте, — добавил он, заставив меня тихонько рассмеяться.
Я расслабилась и подошла к нему. Он нажал кнопку моего этажа и обнял меня за талию, притягивая ближе.
Я не уверена, что это такое… Мы даже никогда раньше не целовались. Но, учитывая, что я обнимала его за шею, его прикосновение показалось мне более интимным, чем должно быть. Моя кожа горела, но каким-то странным образом это утешало.
Через несколько минут мы уже стояли перед моей дверью. Я открыла её, но не стала заходить в квартиру. Вместо этого я прислонилась к ней и повернулась к Заку.
Он смотрел на меня молча и пристально. Он стоял, высокий и сильный, руки в карманах. Рукава рубашки всё ещё закатаны, а пиджак давно забыт в машине.
— Я позвоню тебе, — сказал он после минуты молчания. — Спокойной ночи.
Когда я ничего не ответила, он повернулся и ушел.
Должно быть, я совершенно измотана, потому что то, что я сделала дальше, оказалось в долгосрочной перспективе гораздо более разрушительным, чем я изначально осознавала в тот момент.
Просто, черт возьми, сделай это.
Может быть, дело было в недостатке сна, последствиях ночных событий или в опьяняющем мужчине передо мной. Что бы это ни было, оно заставило меня действовать, прежде чем я успела слишком много подумать.
Я схватила его за бицепс, приподнялась на цыпочки и поцеловала в щеку.
Мои губы горели на его коже, а жидкий огонь стекал по моему телу, но все закончилось слишком быстро, чтобы я могла понять это чувство.
Не глядя на него, я быстро попрощалась в ответ и поспешила в квартиру. Я заперла за собой дверь и прислонилась к ней. Сердце бешено колотилось и грозило выскочить из груди.
Я могла смотреть человеку в глаза, когда отнимала у него жизнь, но поцелуй Зака в щеку заставлял меня задыхаться.
Жалкая.
И все же я не могу заставить себя разозлиться из-за этого.
Возможно, Наталья была права. Возможно, мне пора начать встречаться. Мне всё-таки двадцать. Я была зрелой. Я могла поступить разумно и потерять девственность, когда почувствую себя готовой. Я ходила на терапию и проработала свою травму, но теперь мне нужно было действовать.
И всё же, было это чувство… Что-то, чего я не знаю. Что-то подсказывало мне не сближаться с Заком. Наталья и мой психотерапевт сказали бы, что это просто моя реакция на травму.
И всё же я летела, как мотылёк на пламя. Это было неизбежно.
Ещё вчера я поклялась себе, что никогда не буду спать с Заком, и вот я здесь: добровольно прикасаюсь к нему. Я никогда раньше не была влюблена, но начинаю думать, что он может стать моим первым.
На мгновение я задаюсь вопросом, откуда он узнал мой этаж и номер двери.
Да чёрт возьми. Этот мужик всё знал.
Я всё ещё была в полусне, когда почувствовала, как с меня сдергивают простыни. Я лежала на животе, лицом в подушки, голая, ведь летом мне было жарко спать. Что-то теплое, тяжелое опустилось мне на спину, вдавливая меня в матрас. В голове зазвенел тревожный звоночек, и меня окутал знакомый мужской аромат.
Обернувшись через плечо, я почувствовала, как чей-то нос задел мою щеку, и мои чувства вспыхнули. Сердце колотилось в груди, а кровь шумела в ушах.
Мой голос прозвучал задыхаясь. — Зак?
Миллион вопросов роился в