— Нет. Ты можешь отказаться. Но смотри. Твои дети получат несколько дней ледовых тренировок. Я заплачу тебе за участие в шоу, сколько скажешь — ну в пределах выделенного мне бюджета. Я не стану заставлять тебя вставать на фигурные коньки и надевать что-то, тебе неприятное. Выйдешь на лед на хоккейных коньках и в хоккейной форме. Под своим именем. Я все подгоню под тебя, Саш. Соглашайся. Пожалуйста. Я очень тебя прошу.
— Мы согласны.
Они оба вздрогнули и обернулись. В дверном проеме стоял Семен.
— Ты подслушивал?! — рявкнул Саша.
— Вы так орали, что вас с улицы через окно слышно, — Семен не выглядел смущенным. — Поэтому, да, послушал немного. Очень занимательный диалог. Сань, пацаны уже про лед спрашивали. А у нас на арене реальная жопа, в сентября точно не запустят. И потом, как можно упустить шанс посмотреть на тебя в ледовом шоу!
Саша уперся лбом в ладонь. Нет, ну двое на одного — это уже не спортивно!
Он услышал, как Алла встала. Почувствовал, как его плеча коснулись ее пальцы.
— Завтра на девять утра машина — нормально?
Сашка только дернул плечом.
— Нормально! — жизнерадостно ответил за Сашу Семен.
— Тогда до завтра, Саша.
* * *
— Слушай, ну чего ты бесишься? Чего ты мечешься? Нормальное же предложение.
Александр остановился и резко развернулся к Семену.
— Нормальное?! За тебя когда-нибудь решали, не спросив твоего мнения?!
— Все детство. И ты, Саш, меня постоянно гоняешь — то делай, это не делай. А ты мог бы сказать «нет». Но ты не сказал, потому что ты — умный человек.
— Сема, прекрати.
А потом Саша плюхнулся на свою кровать. Она под ним в очередной раз жалобно скрипнула.
— Ладно, ты прав. Завтра съезжу, посмотрю, что там за арена, все узнаю получше. Если что... — Александр не удержался и вздохнул.
— Сань… — Семен подошел и положил руку ему на плечо. — Самое главное, что ты не будешь выступать в обегающих штанах с блестками!
— Сема!
— Ну, это, согласись, аргумент.
* * *
— Так, утренняя тренировка на тебе, а на послеобеденную я вернусь.
— Да можешь не торопиться, Сань.
Саша лишь недобро зыркнул на Семена. Энтузиазм помощника в ситуации с шоу Саше не добавлял хорошего настроения, но он запретил себе ворчать.
Вчера вечером он просто отрубился и ни о чем не думал, ничего не обсасывал, не делал внутреннего разбора этого странного предложения. А сегодня с утра все началось вроде бы привычно: подъем, зарядка, душ, завтрак. И даже можно было бы предположить, что это все ему вчера приснилось. Если бы не сообщения в телефоне.
Алла написал ему в личку в соцсети, скинула номер водителя, который за ним приедет. Спросила Сашин номер телефона. Пришлось дать.
И вот теперь Саше написал водитель: «Я приехал, стою у шлагбаума, дальше не пускают». Александр ответил: «Иду».
И на что он подписался…
Глава 3
У шлагбаума его ждал микроавтобус.
— А вы один? — из окна высунулась усатая физиономия водителя.
— А сколько надо?
— Я так понял, что ребятишек надо отвезти.
Саша скептически оглядел «микрик». Вся его банда сюда не влезет. Но дело было даже не в этом.
— Сегодня я один.
— Хорошо.
* * *
За окном мелькал летний пейзаж, а Саша думал. Вчера вот он не думал, а сегодня — сегодня уже приходится. Наверстывать, так сказать.
За ним сегодня приехал микроавтобус, готовый везти детей на ледовую тренировку. Это значит, что вопросы по форме, конькам, клюшкам Алла решила, иначе зачем присылать за детьми «микрик»? Единственное, в чем она ошиблась — в размере транспорта.
Саша расстались вчера с Аллой часов в одиннадцать вечера. Она вообще спала?!
Или… Александр потер висок… Или это все было готово заранее. Потому что Алла была уверена в его согласии.
Саша вздохнул. Надо признать факт. Девчонка — ядерный реактор. И Александр за ней просто не успевает. Пока не успевает.
Саша достал из кармана телефон. Интересно, сколько Алфеевой лет?
Интернет Сашку озадачил. Охренеть. «Девчонка» оказалась младше его всего на четыре года. Ей тридцать два. А выглядит так, будто ей двадцать два. Взрослая, умная, напористая.
Он встрял. До сегодняшнего дня женщины такого типа в Сашиной жизни встречались только в семье. А с ними можно всегда по-семейному договориться. Но вот не факт, что с Аллой Алфеевой можно будет договориться с помощью «Ну ма-а-а-а-ам…» или «Гномыч, не бузи».
— Извините, вопрос можно?
Саша повернул голову к водителю. Машина стояла на светофоре.
— Да вот... — тот с несколько смущенным видом вытащил из нагрудного кармана рубашки блокнот. — Сын просил автограф. Если можно.
Как-то быстро возвращается та жизнь, которую Саша оставил два года назад, в которой как раз вот это все было — внимание к собственной персоне, автографы. За два года Сашка от этого отвык. Без особого сожаления. Он видел примеры, как людей после завершения большой спортивной карьеры ломает, как они начинают ходить по всяким дурацким шоу, начинают выпускать какие-то не менее дурацкие книжки с жареными фактами — лишь бы оставаться интересным. Хоть кому-то интересным и нужным.
Сашку эта участь миновала. То ли повезло, то ли строение психики другое. Он нужен своей семье. Он нужен своим пацанам. Что еще надо человеку, чтобы быть довольным жизнью и не творить лютую дичь?
Саша взял блокнот.
— Парень хоккеем увлекается?
— Да не то, чтобы сильно, — водитель говорил все так же смущенно. — Ну так, кое-кого знает из ваших… У него сейчас возраст такой дебильный. Блогер, мать его! Ему, короче, надо на своем канале чем-то похвастаться! А тут такой шанс. Извините, если чего не так.
— Да пусть хвастается, — Саша стянул колпачок с прикрепленной к блокноту ручки. — Как парня зовут?
— Лева. В смысле, Лев. Такое вот редкое имя.
— У меня дядька Лев. Имя знакомое.
И Саша начал писать послание юному блогеру Леве.
* * *
Водитель передал для Саши пропуск. Она и пропуск приготовила. И явно не ночью, а заранее. Ну, Аллочка…
Аллочка ждала прямо за турникетами.
— Добро утро, Саша. Как добрался?
У Сашки было много вопросов к Алле, но он решил их не задавать. Лучше понаблюдать.
— Все в порядке.
— А ты почему один? Где твои мальчишки?
— Этот автобус для нас слишком маленький.
И хотя причина была совсем не в этом, и сегодня утром Саша в любом случае планировал приехать один, он с удовольствием отметил виноватое выражение на лице Аллы.
— Моя вина. Прости. Я вчера не спросила тебя, сколько у