Саша лишь склонил голову. Его в последний раз так облизывали при крайнем трансфере из одного клуба в другой. Думал, забытое ощущение. А вот нет. И даже приятное.
— Вот, Саша, — Алла протянула ему то, что он не сразу заметил. В руке она за связанные шнурки держала пару хоккейных коньков. — Сорок пятый, верно? С формой вопрос пока не решила, но она нам пока и не нужна, а к шоу я что-нибудь придумаю.
Саша сложил руки на груди и посмотрел на Аллу. Ну, реально термоядерный реактор. А еще у нее тот же талант, что у Гномыча — несмотря на небольшой рост, фиг на нее посмотришь сверху вниз.
Взгляд Сашки упал на коньки, и он вдруг подумал, что они все-таки довольно тяжелые, и вытянул у нее их из рук.
— Знаешь, я тут подумал вот о чем. У меня же дома есть моя форма. С номером, с фамилией. Если уж, как ты говоришь, я выйду на лед под своей фамилией…
— Отличая идея! — Алла совершено искренне обрадовалась.
— Тогда я позвоню сейчас матери, попрошу ее отправить форму. И коньки, наверное. Они к ноге уже прикатанные. Если авиадоставкой — завтра утром все будет тут.
— Здорово! Я тебе денег за доставку переведу.
— Так! — Саша снова сложил руки на груди. Коньки шваркнули его по бедру. — Давай-ка внесем ясность. Перестань говорить про деньги при каждом удобном случае. Автобус — да. Лед — да. Форма и питание детям — да. На этом все. Я не продаюсь.
— Да? — Алла опустила взгляд. А потом стрельнула в него из-под длинных ресниц. — А как называется та штука, когда вы переходите из одного клуба в другой?
— Трансфер. Только в твоем бюджете нет столько денег. Так что считай мою помощь тебе благотворительностью.
После паузы Алла рассмеялась. А потом коснулась его плеча и поспешно отдернула руку. Так же, как вчера. Саша вдруг понял, что ему нравятся ее легкие касания. А вот то, что она тут же отдергивает руку — нет.
— Хорошо, — она церемонно склонила голову. — Я очень признательна тебе, Саша. Правда. Ты сейчас будешь звонить по поводу формы?
— Ну да. А чего время терять?
— Я тогда, чтобы не мешать тебе, отойду ненадолго. Подождешь меня здесь?
Сашка кивнул. Алла быстро пошла куда-то дальше по коридору, а Саша повесил коньки на плечо и достал телефон.
Запасные ключи от его квартиры всегда были у матери. Мало ли что. Он часто в разъездах, а вдруг батарею прорвет или кран сорвет? Маловероятно, но лучше перестраховаться.
Мать ответила сразу.
— Мам, привет.
— Здравствуй, мой хороший.
Сашка почувствовал, что улыбается. Потому что по голосу матери понял, что она тоже улыбается.
— Мам, у меня к тебе просьба.
— Слушаю.
— Вышли мне мою форму и коньки. Все у меня дома. Откроешь шкаф — сразу увидишь. Только желательно сегодня, экспресс-доставкой. Чтобы завтра было уже на месте. Адрес я тебе скину.
— М-м-м… Не то, чтобы просьба неожиданная, но все же да. У тебя все в порядке?
— В полном. Я тут это… ввязался в благотворительность и пообещал выступить на дне города, — про шоу Сашка решил пока промолчать.
— Как благородно с твоей стороны.
— Маловато искренности в твоих словах, мама.
Мать рассмеялась.
— Если ты согласился — значит, так надо. У меня сегодня есть время, так что я выезжаю к тебе. Как отправлю — вышлю номер.
— Спасибо, ты меня очень выручила!
— Даже в старости нет от вас покоя.
Сашка расхохотался. Старость и Тура Павловна Кузьменко — это два очень разных понятия.
— Это было сильно сказано, мама. Я под впечатлением.
— Маловато искренности в твоих словах, сын.
— Твоя школа, мама.
Сашка — мамин сын. Юрка — папин. А Крис им подкинули цыгане. Такова семейная легенда.
Саша засунул телефон обратно в карман штанов, огляделся. Увидел, что к нему идет Алла. И примерно в пяти шагах от него ее лицо вдруг исказила досадливая гримаса. Словно она видит что-то очень неприятное.
Так, что за дела? Я же твоя любимая звезда номер один на данный момент, уважаемая организатор шоу! А потом Саша догадался обернуться.
А к нему со стороны спины подкрадывался какой-то незнакомый мужик!
Впрочем, по его внешнему виду было понятно, кто он. Деловой костюм, щеки с брылями и такое особое выражение лица яснее ясного говорили о том, что уже практически перед Сашей стоял какой-то чиновник. Он широко раскинул руки.
Так, если полезет обниматься, Саша за себя не отвечает!
— Шу! Богом клянусь, это и в самом деле Шу! Ну, вообще!.. — он благоразумно не полез обниматься, но руку затряс. — Ну, Шу же, как есть, сам Шу! А я думал, Аллочка шутит!
Аллочка стояла рядом с наимрачнейшим видом, а мужик все сыпал словами.
— Нам когда наша Аллочка Владимировна сказала, что вы примете участие в шоу, мы же не поверили! И я, каюсь, я не поверил. Ну как, не до конца верил! — мужик коротко хохотнул. — А оно вон что… Ну теперь, все, празднику быть!
Наконец, в разговоре возникла пауза. Алла вздохнула.
— Александр, познакомься, это Владислав Юрьевич. Он нас… курирует.
— Да какое там курирует! — замахал руками Владислав Юрьевич. — Предвкушаю! Наслаждаюсь! Но если нужна какая-то помощь…
— Мы непременно сразу к вам, Владислав Юрьевич! — Алла цепко взяла Сашку за локоть. — А сейчас извините, нам надо идти. Тренировка. — И, когда они отошли от Владислава Юрьевича несколько шагов, буркнула себе под нос: — Как же он меня достал!
А Сашка шел и думал, что ничего такой ядерный реактор, вполне в дело годный. И отношение к людям у нее правильное.
* * *
Сашка ступил на лед. Толкнулся и покатился. Разбег до противоположного борта, поворот. Снова разбег.
И накатило вдруг ощущение полета. Такое… неожиданное. Александр в последний раз выходил на лед несколько недель назад. Так что дело явно не в том, что Саша соскучился по чувству скольжения, по ощущению льда под коньком. Нет же. Просто одно дело, когда ты на льду работаешь — объясняешь, разнимаешь, поднимаешь за шиворот, еще раз объясняешь. Сашка, по сути, играющий тренер. И он всегда в гуще событий. А сейчас весь лед был только его. Саша не мог вспомнить, когда было так. Он же хоккеист. Он всегда в команде. Их всегда на льду много. А тут ты один на огромной ледовой площадке. И весь этот лед — твой. Это было так… странно. Необычно. И неожиданное ощущение полета никак не проходило.
* *