— Привет. Что-то случилось?
— Привет. Нет. Все в порядке.
Ну, вот и отлично. Если отец говорит, что ничего не случилось — значит, так оно и есть. А то неожиданный приезд отца на каток все же заставил напрячься. Ну, а раз все в порядке — значит, просто ждем подробностей.
— Ты давно приехал? Ждать пришлось?
— Да. Посмотрел, как ты тренировку вел. Ты прямо играющий тренер. Слушай, вот смотрю я на тебя — и вспоминаю своего отца. Деда твоего. Как вы умудряетесь с малышней возиться — ума не приложу. Я бы уже раз сто наорал.
Сашка усмехнулся и положил локти на бортик.
— Я тоже иногда ору.
— Не слышал. Вот все-таки… — Кузьменко-старший покачал головой. — Мне в страшном сне не могло присниться детей тренировать. А ты… Вот ведь как через поколение талант передался.
Сашка не стал отвечать. Если у отца приступ ностальгии — то тут Саша не помощник. Не любил он этого. Вообще считал такие разговор признаком слабости. Батя сдает? Александр еще раз окинул взглядом фигуру отца. Чуть погрузнел, конечно, потяжелел, но спина по-прежнему ровная, ни намека на живот. Знаменитые на весь мир смоляные кудри наставника русской волейбольной дружины теперь снежно-белые, но по-прежнему густые. Отец поседел как-то сразу и вдруг. Странно, но седина не добавляла его лицу возраста. Скорее, делала его резче. И как-то совсем крупно, по сравнению со снимками в молодости, на лице отца обозначился нос. А так, в целом… Ни намека на то, что сдает. И это прекрасно.
— Слушай, Шурка, а ты не думал… Ты так с ребятишками ладишь — одно загляденье смотреть. Может, пора бы обзавестись своими?
Саша вытаращился на отца.
— Батя… Вот от кого, от кого… Ну ладно бы матушка, но ты!
— А мать твоя мне регулярно на эту тему мозг канифолит.
— На какую?! — за Сашкиной спиной раздался свисток тренера. Черт, Саша, наверное, мешает тренировке. Он обернулся, но коллега-тренер махнул рукой — мол, стой пока, не мешаешь. — Вам внуков надо? Крис вам родила!
Отец вздохнул.
— Шурай, ну чего ты сразу в бутылку лезешь. Ты же не пацан уже.
— Я не лезу, — Сашка шумно выдохнул. — Просто, бать, дети — они же не почкованием получаются. Для этого женщина нужна.
— Что-то не замечал, что у тебя есть проблемы с женщинами.
— Для этого не всякая годится.
Отец помолчал, потом кивнул.
— Не встретил, значит, той самой?
— Не встретил.
— А как же Инна?
Сашка не удержался и все же закатил глаза. Он никому специально про Инну не рассказывал. Разве что Рю — и то не слишком много. Но мать умудряется так формулировать вопросы, что оказывается в курсе всего!
— Мы расстались.
Отец коротко кивнул и ничего не сказал. А Саша понял, что пора бы перехватывать инициативу.
— Слушай, а ты чего приехал-то? Не о внуках же просить? Разговор какой-то есть?
— Есть. Хотел обсудить день рождения твоей матери. Формат мероприятия, подарки, все такое. Скоро ведь.
Сашка нахмурил лоб, вспоминая.
— Скоро? Да два месяца еще! Даже больше.
— Ну, так… — отец вздохнул, а потом с неохотой проворчал: — Она, как схоронила Елену, так сама не своя. Ей нужен какой-то положительный момент в жизни. Я один не справляюсь.
Елена, она же чокнутая норвежская бабка, была ходячим сундуком со скелетами в их семье. Они как-то коллегиально втроем — Шу, Рю и Кры — решили, что там что-то было в прошлом, не очень приятное между матерью, отцом и Еленой. Но никто им ни о чем не рассказывал, да и Сашка с братом и сестрой не особо стремились узнать. Ну, есть у них чокнутая норвежская бабка — и есть. Присылает на Новый год и дни рождения собственноручно связанные варежки, шапки и носки — все с гагачьим пухом. Особо не досаждает.
А полгода назад она умерла. Был целый семейный совет, где хоронить: в Норвегии или перевести сюда. Сашка от всех этим тем старался держаться подальше. В итоге приняли решение оставить ее в Норвегии. На похороны поехала только женская часть семьи — мать, Крис и неожиданно Вероничка. А батя потом с ревом их оттуда забирал.
Сашка был уверен, что на этом все. История чокнутой норвежской бабки закончилась. А оно вон что…
— Слушай, а ты чего это выше меня вдруг? — вторгся в его воспоминания голос отца. — Вы ж с Юркой оба до меня не доросли. Я-то думал, что сыновья отцов перерастают, а вы…
— Я сейчас на коньках, потому и выше. А роста… Роста мне хватает. Рю, вроде, тоже. Сколько дали — столько и дали. Не наша вина.
Отец рассмеялся.
— Матушке спасибо скажи. И ее мелкопесочным генам. Ладно. Давай уже нормально поговорим. Снимай коньки, да давай посидим где-нибудь, чаю попьем, потолкуем.
— Добро.
Глава 7
Они с отцом и в самом деле попили чаю в кафе, которое располагалось прямо в здании ледовой арены. Обсудили вопросы, связанные с днем рождения матери — так, в первом приближении. И больше не касались всяких неудобных для Саши тем.
Неудобных и неожиданных. Ни разу до сегодняшнего дня в их семье родителями не поднимался вопрос о том, что ни он, ни Рю еще не обзавелись женами и детьми. В конце концов, у них есть Вероничка. Есть сын Кристины и Марка.
Сейчас что случилось?! Какая муха их укусила?! И, главное, так вовремя. Точнее, совсем не вовремя. Особенно на фоне того, что случилось вчера. Нет, думать об этом Саша не мог. Потому что перед ним вставала тогда судьбоносная дилемма: это он дурак или все случилось, как надо? Пока он решить не мог, слишком все было… по горячим следам.
Сашка толкнул дверь служебного входа и вышел на парковку. Перед ним сейчас стояла другая, более простая дилемма: вызвать такси или немного прогуляться, а потом вызвать? Машину из сервиса обещали отдать только послезавтра. Погода сегодня для прогулок подходящая, поэтому, наверное, стоит пару кварталов все-таки пройтись. Заодно, может, и подумать получится.
Уже на выходе с парковки Саша резко остановился. Есть такое выражение — словно налетел на невидимую стену. Оказывается, это очень точное выражение. Только Саша налетел не на невидимую стену, а на вполне видимую рекламную тумбу. Нет, Сашка не налетел на нее буквально. Но он замер в метре от нее.
На тумбе была реклама шоу. Ледовое шоу «Жар-птица» Аллы Алфеевой. И ее фото в алом гриме —