Роберт усаживает меня в машину, пристегивает. Когда садится за руль, сжимает мою ладонь в своей. Уже на приличном расстоянии я слышу одиночный выстрел.
— Все хорошо, — Роб сжимает мою ладонь сильнее, — Яся, он бы тебя не пожалел.
— Я знаю… просто смерть — это ведь навсегда, — поворачиваюсь к нему.
— Поверь, я знаю это, как никто, — Роб нажимает на газ сильнее.
Где-то в подобной перестрелке погибла его мама. И он наверняка слышал и тот выстрел.
Он помнит его до сих пор, я уверена. Я тоже не смогу забыть этот звук никогда. Выстрел — это звук отобранной жизни.
Рядом с больницей нас встречают без расспросов. Меня перекладывают на каталку, делают анализы, снимки, осмотр. Я жутко переживаю за свою беременность. Организм мог не выдержать стресса или я могла удариться.
В больнице меня оставляют на две недели. Роберт от госпитализации отказывается на следующий день.
Он ничего не рассказывает, но по телевизору я вижу обрывки новостей. В городе разборки. Трубят о возврате бандитских девяностых. Оповещают о смерти Ярослава и его отца. Ведущая новостей называет их лидерами криминальной ОПГ, которая пала в борьбе с другой группировкой. Противоборствующую силу называют теневой, расследование продолжается.
Через десять дней ко мне пустили посетителей. Маша стала первой из друзей.
Именно у неё на плече я смогла вдоволь нарыдаться без объяснения причин. Она просто гладила меня по голове и успокаивала, кормила разными вкусными домашними десертами, поила мамиными киселями для поправки здоровья.
Домой Роберт забрал меня только после того, как все окончательно утихло.
— Роб, я хочу знать, — решаюсь на разговор с ним. Мне это сложно, но слишком важно, чтобы замалчивать, — насколько крепко ты связан с криминалом?
— Далеко не так крепко, как твой отец.
Мы сидим в беседке у дома. Я завернута в уютный плед. На столе чай.
— После смерти Яра с его отцом, Петя подмял под себя их часть бизнеса, — Роб усмехается, — и тут всех поимел.
Молчу, потому что отца своего я совершенно не знаю и не понимаю. Мы ни разу не разговаривали после смерти Яра даже по телефону. И я не понимаю, как начать.
— Меня вытесняет, — Роб усмехается, — но в общем я не в обиде. Я завязываю, Яся. Ради тебя и ребёнка.
— Правда? — вместе с пледом забираюсь к нему на колени.
— Угу, буду обычным бизнесменом, — Роб косится на сигареты на краю стола. Терпит, бедный, меня не травит беременную, — Тей с боями завязывает, в долю просится. Я думаю, почему нет.
— Все правильно. Хватит с тебя и с меня тоже. Не хочу, чтобы ты участвовал в каких-то разборках. Я просто не переживу, если тебя не станет.
— Я всегда буду рядом с тобой, Яся. Всегда.
Глава 19
Четыре месяца спустя.
Я ненавижу свадьбы. Все, что с ними связано, вызывает у меня приступ паники. Особенно свадебные платья и загс.
Роберт несколько раз пытался начинать разговор о хотя бы маленькой свадьбе, самой крошечной, но я его футболила, уверяя что до конца жизни буду любить его без штампа. Он тихо закипал, выговаривая что его ребёнок должен под его фамилией родиться и жена должна быть под его фамилией. Но сильно не давил, беременная я все же.
Неделю назад я смягчилась, дала слабину. Сказала, что в общем готова стать Поклонской, но только без всей этой мишуры. Чтоб вообще ничего. Юрист, бумаги, мы желательно в бомбоубежищем. Гости только самые близкие. А еще лучше пусть меня просто запишут на его фамилию, паспорт поменяют.
Роберт кивнул.
И все, я больше ничего не спрашивала.
Пусть все будет, как будет.
Знаю, Роб не переборщит. Не станет меня мучить.
Утро сегодня прошло как обычно. Мы позавтракали, Роб поработал удаленно из дома.
В обед я надела любимое персиковое платье. Критически осмотрела себя в зеркало. Живот стал мягким, немного выпирающим. Очень жду, когда малыш будет достаточно большим, чтобы я почувствовала его шевеления.
Сначала с беременностью мне смириться было сложно, а теперь радуюсь каждому ее дню. Роберт тоже радуется, засыпает меня подарками, все время заказывает вкусную разнообразную еду. Балует долгим нежным сексом.
Оказалось, что не врут. Действительно в беременность очень сильно повышается либидо. Краснею бывает, когда прошу у Роба еще разочек, если не хватило. Он ржет, гад. Но дает желаемое.
Сейчас Роб выходит из ванной в одном полотенце. Конечно через полупрозрачную перегородку я наблюдала, как он намывал свое богически прекрасное тело. Сама себе завидовала.
— Мог бы и не провоцировать, — прикусываю томно губу.
— Ну нет. Ты должна знать, что получаешь при заключении брака со мной, — он проводит ладонью по груди, по твердом животу и опускает ладонь на приличную выпуклость на полотенце.
— То есть если вдруг я передумаю…
— Ничего не получишь, — Роб сдергивает полотенце и шурует в гардеробную. Задницей своей упругой с ямочками виляет.
— Это что, шантаж? Роберт, у меня фобия. Это даже врач подтвердил. Я могу сорваться… а вдруг паническая атака.
— Придется справиться. Я с некоторых пор могу спать только с женой. Прямо с сегодняшнего дня любые половые связи только законные.
— Оооо… — мои губы округляются.
— Уууу…. — Роб надевает льняные белые брюки и рубашку. Смотрит на меня с укором, — Ясь. У нас не свадьба, нет. Ты просто сейчас подпишешь документы, в которых переходишь на мою фамилию. Все.
— Это не свадьба, действительно…
Начинаю дышать глубоко, чтобы притупить нарастающую панику.
Справлюсь я, справлюсь.
Мы женимся прямо сейчас.
— Пошли, Ясь, — под руку Роб бодро сопровождает меня в наш винный погреб в подвале. Про бомбоубежище он понял меня буквально. Тут нет окон, тяжеленная дубовая дверь, прохлада.
На большой винной бочке лежит папка с документами, миловидная женщина в строгом брючном костюме попивает вино из бокала, коллекционные бутылки Роба рассматривает.
— Тут и тут, — показывает пальцем, где расписаться.
Роб хмыкает, расписывается первым. Зажмурившись, чиркаю ручкой следом за ним.
— Все, — она захлопывает папку. Зажимает ту под мышкой и оставляет нас одних.
— Все, — выдыхаю еле слышно.
Я даже испугаться не успела.
— Поклонская, — Роб довольно улыбается. Обнимает меня, резко прижимает к себе.
— Да, Поклонская.
— Небо не рухнуло, все хорошо. Поцелуешь?
— Поцелую, — ударяю его тихонько кулачком в плечо, вскидываю подбородок.
Роб склоняется медленно, очень чувственно касается моих губ своими. Его язык скользит в мой рот, руки с силой вжимают в мужское тело. Он целует долго, пока у меня голова кружиться не начинает.
— Еще кое-что, — муж вынимает из кармана два