Джози еще минуту смотрела на фотографию Маршалла, досадуя на себя. Как ни старалась, она не могла объединить этих двоих — мужчину на фотографии и монстра в лыжной маске. Ее сознание просто не позволяло заклеймить Маршалла не таким, какой он есть, а таким, каким предстал перед ней в самые ужасные месяцы ее жизни. Она должна была продолжать работать над этим. Видимо, восьми лет оказалось недостаточно.
«Это произойдет, когда найдешь его», — подумала она.
И в какой-то мере она надеялась, что в облике своего сына увидит хотя бы проблеск его отца. Это еще больше очеловечило бы Маршалла Лэндиша. Это будет ежедневным напоминанием о свете, который появился из тьмы. О ее ребенке. Причина, по которой она продолжала бороться день за днем в своем адском подземелье. Ее надежда. Она закрыла глаза и представила себе его лицо, каким оно ей запомнилось: маленькие ангельские черты, то, как он смотрел на нее с таким доверием. Боль расцвела в груди, поднявшись так внезапно, что стало трудно дышать. Было больно. До сих пор. Но она позволила себе это, почти наслаждалась болью. В каком-то смысле он и был этой болью, переплетенной с тоской, которую она носила в себе. Это было все, что у нее было от него, и она не могла отпустить это, не позволив и ему уйти.
Через мгновение Джози глубоко вздохнула, закрыла папку и выбрала другую. В ней лежали списки больниц, в которые она звонила на протяжении многих лет, как в Цинциннати, так и в близлежащих городах. Она изучила биографию Маршалла Лэндиша и выяснила, что у него есть родственники в Техасе, поэтому обзвонила больницы и агентства и там. Некоторое время он служил в армии в Южной Каролине, так что список был и оттуда. Шансы были невелики, но не было ни одного способа, который она не хотела бы использовать, чтобы найти своего ребенка.
Когда-то, много лет назад, она скопила достаточно денег, чтобы нанять частного детектива, но все его зацепки иссякли, так же как и у полицейских.
Джози также обращалась в городские агентства по усыновлению, к нескольким социальным работникам, работавшим в системе социального обеспечения, к людям, с которыми работал Маршалл, к немногочисленным друзьям, которые у него были. Она знала, что полиция делает то же самое, но говорила себе, что не повредит расспросить еще раз. И не остановилась после того, как ничего не нашла. На протяжении многих лет она снова и снова обращалась к именам в своих списках, молясь, чтобы они что-нибудь услышали или, чтобы вернулось хоть какое-то воспоминание. Хоть что-то. Все это было маловероятно, невозможно, но она не сдавалась. Джози обещала ему и не собиралась нарушать это обещание. Она была его матерью.
Но те ежегодные звонки... Девушка стала отказываться от них в последний год, от одного за другим. С первым было проще всего — детектив Седрик Мерфи, — потому что она верила, что, если что-то всплывет, он обязательно свяжется с ней. С остальными было сложнее. Прекратить ежегодные проверки было непросто, но, как она уже говорила детективу Коупленду, время пришло. В данный момент это лишь причиняло ей боль — неизбежная негативная реакция, жалость, которую она слышала в голосе собеседника, когда он в очередной раз говорил, что ему нечего сказать. К тому же, она подумала, что, возможно, эти звонки заводили ее в тупик. Возможно, нужно отпустить, чтобы она могла обдумать другие пути, о которых раньше не задумывалась. Эти звонки давали ей ощущение, что она все еще что-то делает, и ей это было необходимо. Но на самом деле, возможно, прекращение этих звонков подтолкнет ее к тому, чтобы обратиться к чему-то другому, новому. Чему-то, что приведет к небольшому прорыву.
Устало вздохнув, девушка отодвинула папки, решив вернуться к ним на следующий день, со свежей головой. Ей нужно было встать пораньше. Джози планировала устроить дворовую распродажу, на которой можно будет избавиться от части вещей, вытащенных с чердака и из подвала, и заодно заработать немного денег. Она уже распечатала листовки и развесила их по городу. И подумала, не поздно ли дать объявление на сайте... чтобы как можно больше людей приехали на участок и забрали часть старых вещей ее тети.
Она ненавидела толпы людей... но, стремясь заработать немного денег, чтобы вычеркнуть несколько вещей из своего списка, сделает то, что должна сделать.
Джози отперла дверь своей спальни и прошла по коридору в ванную, где почистила зубы и умылась. Выйдя из ванной, зевнула. Это был долгий, выматывающий день. Эмоциональный. Но когда направилась в свою комнату, ее внимание привлек какой-то шум снизу. Скрип. Она замерла, прислушиваясь, сердцебиение участилось. Еще один скрип, как будто кто-то медленно ступал по деревянному полу внизу, останавливаясь, когда встречал одну из скрипучих половиц. А на заднем плане слышался слабый... капающий звук.
У Джози перехватило дыхание, и она прижалась к стене коридора, ожидая. Прислушиваясь.
«Это просто старый дом», — уверяла она себя.
И словно в подтверждение ее мыслей, труба в ванной задребезжала в стене так же, как после открытия воды в раковине. Нормально. Обычно. Нечего бояться.
И все же Джози подождала, прислушиваясь еще минуту, навострив уши. Скрип прекратился, хотя слабое капание продолжалось. Неужели она не до конца закрутила кухонный кран? Должно быть, так оно и было. Когда снизу больше не раздавалось никаких скрипов, она набралась храбрости и тихонько подошла к верхней ступеньке лестницы, включила свет в фойе и выглянула через перила. Ничего. Выдохнув, спустилась вниз, крепко держась за поручень.
Должно быть, она просто чувствовала себя неспокойно из-за визита детектива Коупленда, из-за того, что он рассказал ей о недавнем преступлении. О мертвой девушке. Из-за воспоминаний, которые вызвал его визит.
За окном медленно двигались фары по дороге перед домом. Не полицейская машина — они должны проезжать мимо раз в час или около того, а девушка наблюдала за ними из окна своего верхнего этажа минут пятнадцать назад.
Повернувшись, Джози прошла на кухню и замерла на месте, вскрикнув от увиденного на кухонном столе.
Мертвая крыса. Нож, воткнутый в живот, пригвоздил ее к дереву, кровь скапливалась на поверхности и стекала через край, где собиралась в лужицу на полу.
Кап.
Кап.
Кап.
**********
Зак выскочил из пикапа и побежал к хорошо освещенному дому, колотя кулаками в дверь. Крейг Хортон открыл ее и отступил в сторону, чтобы пропустить его внутрь.
— Хортон, — поприветствовал