— Джози, — сказал он, его глаза были очень серьезными. — Девять лет назад твоя жизнь... пошла под откос самым худшим образом, и я уверен, что в некоторые дни, а может, и во многие, ты чувствуешь, что только начинаешь, в то время как другие люди твоего возраста уже освоились в жизни. В карьере. — Он смотрел на нее так серьезно, так искренне, что у нее перехватило дыхание. — Но у тебя в мизинце больше смелости, мужества и решимости, чем у кого-либо другого, кого я знаю. Так что да, я не сомневаюсь, что у тебя все получится, если ты захочешь, — повторил он.
Она выдохнула, задержав дыхание, пока он говорил, и покачала головой, но не могла отрицать, что его слова ободрения согрели ее, придали сил, вселили в нее ту решимость, которая, по его словам, у нее есть. Правда заключалась в том, что, когда она росла, никто никогда не выражал ей такой страстной веры. И, как ни смешно, она наконец обрела то, чего никто не давал ей — внутреннюю силу в недрах ада, когда ждала смерти. После этого тетя помогла ей удержать то, за что она ухватилась кончиками пальцев на том промозглом складе. По крайней мере, на какое-то время. Но теперь, когда ее не стало, Джози все еще пыталась удержать то, за что так упорно боролась. Она не могла выразить, что значили для нее его слова.
— Спасибо, детек... Зак, но...
— Никаких «но». — Он печально улыбнулся ей. — Я хочу тебе кое-что сказать. — Сделал паузу, отпив глоток чая, когда она наклонила голову. Мужчина выглядел слегка обеспокоенным. — Восемь лет назад, когда был новичком в полиции, меня назначили охранять дверь твоей больничной палаты.
Джози моргнула и сглотнула.
— Ох, — выдохнула она и отвела взгляд. Воспоминания о том дне нахлынули на нее.
Внезапная свобода.
Надежда.
Отчаяние.
Душераздирающее горе.
Травма.
В памяти всплыли обрывки ее пребывания в больнице, и она чуть не застонала вслух от нахлынувших эмоций. Но сделала глубокий вдох, глядя в глаза человеку, который охранял ее безопасность в ту ночь и охраняет сейчас. Несмотря на эмоциональный натиск, на ее губах появилась улыбка.
— Мой личный телохранитель, — пробормотала она.
Он улыбнулся, и она могла поклясться, что под бронзовой кожей его скул проступили два красных пятна.
— Не совсем. В тот день тебя прикрывали многие хорошие люди. Но Джози, ты единственная, кто выжил, кто выкарабкался, и ты никогда не должна переставать отдавать себе должное в том, чего заслуживаешь. Ты удивительная.
В груди у нее разлилось тепло, но она чувствовала себя неловко, не заслуживая такой высокой оценки. Да, она сделала то, что должна была сделать, но любой другой человек поступил бы также, если бы у него были подобные возможности в той тяжелой ситуации. Но факт оставался фактом: ей не удалось сделать то, что действительно имело значение. Она не спасла своего ребенка. Не сдержала обещание, данное своему маленькому мальчику.
По крайней мере, пока.
Джози улыбнулась ему.
— Спасибо, Зак.
Мужчина внимательно посмотрел на нее.
— Слышал, гаражная распродажа сегодня прошла не слишком удачно.
Она внутренне содрогнулась. Ей было неприятно, что человек, который только что похвалил ее и заставил почувствовать гордость, знает о ее неудаче.
— Да уж. Детектив Кин рассказал о статьях, прикрепленных к моим листовкам? — Она почувствовала стыд, как в тот момент, когда впервые увидела объявление в продуктовом магазине, и осознала, что это такое.
Зак кивнул.
— Да. Думаешь, это сделал твой кузен?
Она пожала плечами.
— Это мое лучшее предположение. Даже если кто-то другой подбросил ту крысу в мой дом, чтобы напугать меня или... не знаю, послать сообщение, ни у кого, кроме Арчи, нет причин пытаться выгнать меня из города.
— Не позволяй ему, Джози. — Его тон был невероятно серьезным.
Девушка встретилась с ним взглядом, и ее охватило изумление.
«Он болеет за меня», — подумала она с болью в груди от осознания этого. — «Этот человек здесь не просто для того, чтобы защитить меня, он на моей стороне».
На ее коже расцвел румянец тепла. Джози совсем не знала его, но его вера в нее значила так много.
— Ты сражалась и в более трудных битвах, чем эта, — сказал он, многозначительно глядя на нее.
Это было преуменьшением века.
Ранее в тот день у нее уже возникала подобная мысль, но после практически провальной гаражной распродажи она не смогла удержать это чувство. Детектив Зак Коупленд помог ей вернуть его своей искренностью, и девушка была ему благодарна. Однако она чувствовала себя смущенной, выбитой из колеи, не в своей тарелке. Его слова поддержки имели для нее огромное значение, но отвечать на комплименты было непривычно для Джози, и она не знала, что сказать.
Она встала и собрала пустые тарелки, но, когда повернулась, Зак протянул руку и коснулся ее плеча. В месте соприкосновения их кожи возник заряд, и Джози вдруг почувствовала, что это единственное место, где она существует. Только там. Место, где их молекулы слились воедино.
— Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя неловко, — сказал он, его взгляд переместился туда, где его рука лежала на ее плече, как будто он чувствовал ту же энергию, текущую между ними.
Она отступила назад, и он убрал руку.
— Это не так. Я ценю то, что ты сказал. Это много значит для меня. Я стараюсь видеть в себе выжившую, а не жертву.
— Так и должно быть, — сказал он, когда она отнесла тарелки в раковину.
Джози повернулась, опираясь на столешницу.
— Как долго, вы ребята, здесь пробудете?
Зак встал, собрал стаканы и поставил их на стойку рядом с раковиной, где она стояла. Когда откинулся назад, Джози уловила его запах — легкий одеколон, а может, просто дезодорант. Чистый. Мужественный. Приятный.
Мужчина посмотрел на нее с нерешительностью в лице.
— Мы нашли еще одну девушку сегодня вечером.
Она тихонько ахнула.
— Другую девушку?
Зак внимательно посмотрел на нее и кивнул.
— Боже мой. Так же... так же, как и другая?
— Да.
Джози сглотнула, ее охватил ужас.
— Где? — удалось ей спросить.
— В другом подвале заброшенного дома в Клифтоне.
— Такая же смерть? Кандалы? — Она