Зак увидел, как плечи Джози слегка приподнялись. Джимми вздохнул.
— Да, я знаю, но он никогда не снимал маску, верно?
— Насколько я понимаю.
— Я изучал дело о самоубийстве Лэндиша. И есть несколько... вопросов.
Зак напрягся.
— Например?
— Например, в его квартире не нашли маску.
— Возможно, он выбросил ее в какой-нибудь мусорный бак.
— Возможно. В той комнате на складе также не было обнаружено ДНК, принадлежащей Лэндишу. Однако на матрасе было найдено несколько волос, которые не принадлежали Джози Стрэттон.
Зак потер глаз.
— Я предположил, что матрас был куплен подержанным и эти волосы, вероятно, принадлежали предыдущему владельцу.
— Да. Возможно. Еще один момент: в той комнате не было отпечатков пальцев. Ни на дверной ручке, ни где-либо еще. Такое впечатление, что он вычистил комнату до приезда полиции.
— Лэндиш мог понять, что Джози пропала, вскоре после того, как она сбежала, и найти время, чтобы прибраться в комнате.
— А потом пошел домой и покончил с собой? В чем тогда смысл?
— Возможно, эта часть не была запланирована.
Джимми хмыкнул. Зак услышал шелест страниц на заднем плане.
— Это не совсем подходит, потому что, когда Лэндиша нашли, оказалось, что он был мертв по крайней мере несколько часов. Хотя в его квартире было жарко, что затрудняло определение времени смерти.
Какого черта? Зак задумался на минуту.
— А крысоловки забрали как вещдок?
Последовала небольшая пауза, прежде чем Джимми ответил:
— Нет. Не было никаких крысоловок.
Значит, он забрал крысоловки, о которых упоминала Джози? В сущности, он все вычистил и привел в порядок. Забрал все, что было нелегко очистить от отпечатков пальцев? Но как такое возможно, если он уже был мертв? И даже если время смерти было указано неточно, он должен был пробраться в ту комнату в тот момент, когда Джози сбежала, а потом бежать домой и застрелиться. Полиция уже через час была в комнате на складе и в квартире Лэндиша.
— Я все еще читаю все результаты экспертиз, — продолжал Джимми, пока Зак размышлял. — Но послушай, есть сестра, которая настаивает на том, что ее брат не совершал этого преступления, что это просто не в его характере.
— Я видел это, но, чувак, сколько людей мы арестовываем, чьи члены семьи настаивают, что они не совершали этого, потому что это просто не в их характере?
— Чертовски много.
— Парень покончил с собой.
— Убийство можно представить, как самоубийство. — Джимми сделал паузу. — Послушай, я просто изучаю все возможные варианты. Возможно, я совершенно не прав.
Они всегда исследовали все возможности, что позволяло раскрывать дела. Зачастую начинали с пути, который оказывался ошибочным. Но что делало их процент раскрываемости столь высоким, так это то, что они никогда не игнорировали ни одной возможности в своих расследованиях, какими бы маловероятными они ни были.
— Я не могу понять, как этот новый парень связан с профессором Мерриком. Он не просто выбрал студенток Калифорнийского университета, таких как Джози Стрэттон, он выбрал тех, у которых был роман с профессором.
Это тоже не давало покоя Заку. Если они исходили из предположения, что недавние убийства совершил совершенно другой человек — убийца-подражатель, — то откуда этот человек знал об этом? Он должен был выбрать их именно по этой причине, иначе это было бы слишком случайным совпадением. Может быть, это был кто-то, кто знал Лэндиша и подхватил то, на чем тот остановился, чтобы выполнить какую-то личную миссию для них обоих? Или же вопросы Джимми не лишены оснований? Может ли этот «подражатель» на самом деле быть тем человеком, который похитил Джози и скрывался под маской?
— Продолжай читать отчет, а я поговорю с Джози. Я напишу тебе, когда мы доберемся до места.
— И еще кое-что, — сказал Джимми. — Мы получили записи с камер видеонаблюдения в том продуктовом магазине. Это кузен повесил те статьи рядом с листовкой Джози. Я нашел его фотографию на сайте и сравнил с видеозаписью. Никаких сомнений.
— Черт, — пробормотал Зак. — Я не удивлен.
— Не-а. Настоящий идиотский поступок, направленный на то, чтобы унизить ее, но не преступление. Она может подать на него гражданский иск, я думаю. — Зак убрал руку с руля и потер подбородок, сомневаясь, что у Джози есть средства, чтобы подать на кого-то в суд. Да и захочет ли она тратить на это время? Значит, кузен повесил плакаты, а какой-то псих вломился к ней в дом и оставил там изуродованную крысу. Он стиснул зубы. И был еще больше рад, что они как раз сейчас уезжают из города.
— Спасибо, Джимми. Скоро поговорим.
Зак повесил трубку и бросил телефон обратно на консоль. С минуту он молчал, а когда посмотрел на Джози, та выжидающе смотрела на него.
— Расскажешь мне, что сказал Джимми?
Сначала он рассказал ей о кузене. Девушка хмуро смотрела вперед, но не выглядела удивленной.
— Что ж, это все решает, — пробормотала она.
Зак выдержал паузу, а затем объяснил, что Джимми спрашивал о Лэндише. Пока говорил, на лице Джози отразился шок, затем отрицание. Она покачала головой.
— Нет, Зак. Я сразу же узнала Маршалла Лэндиша, даже под маской. — Она сглотнула. — Дело было не только в том, как он говорил, хотя и это было уникально, но и в том, как ходил, как двигался, как держался, как от него пахло. Это было... это было все в нем.
— Кроме его лица. Ты никогда не видела его лица
Джози покачала головой.
— Нет, но я была рада этому. Потому что думала, что это означает, что он понятия не имеет, что я знаю, что это он. Надеялась, что это повысит вероятность того, что он меня отпустит, потому что ему не придется бояться, что его опознают и арестуют.
Зак кивнул, задумавшись.
— Кроме того, — продолжала Джози, — если это был тот же парень, то ему не только пришлось бы изображать Маршалла Лэндиша, как профессиональному актеру, достойному «Оскара», но это означало бы, что он инсценировал самоубийство Маршалла, подбросил улики, которые окончательно связали бы его с преступлением, затаился на восемь лет, а затем снова появился, чтобы заняться похищением девушек и морить их голодом. — Она говорила быстро, явно на эмоциях, и Зак положил руку на ее колено, чтобы утешить.
— Эй, — сказал он, — это наша работа — исследовать все возможные варианты, какими бы неправдоподобными они ни были.
— Я знаю. — Она кивнула, глубоко вздохнула. — И хочу помочь, если смогу. Если