Зак неосознанно посмотрел в сторону спальни, где мирно спала Джози. В безопасности в его присутствии, за запертой дверью, под сигнализацией. Ему придется позвонить, вызвать пару полицейских в форме к себе домой, чтобы они посидели с ней, пока его не будет. Пару лучших парней, которых он знал. Его не будет совсем недолго. Черт, это может оказаться тупиком. Скорее всего, так оно и было. Тем не менее, им нужно было все проверить.
— Да. Да, я буду там.
Зак встал не сразу, а посидел в тишине своей квартиры, мысленно возвращаясь к событиям прошлой ночи. Он беспокоился о ней, переживал, что она не рассказала о том, что они все обнаружили, хотя слезы были шагом в правильном направлении. Он вспоминал их секс, его отчаянную природу, ее утверждение, что она не знает, как иметь здоровые отношения. Зак перевел дыхание, его сердце заныло. В ней было так много силы и в то же время так мало веры в себя. Но кто мог ее винить? Джози все еще пыталась понять, как ее новая реальность сочетается с ее старыми представлениями о себе. И конечно, у нее были проблемы с сексом. Возможно, она всегда была повреждена в этом плане. Это могло редко выходить наружу. А могло, и часто. Если он собирался быть с ней, то должен был это знать. И принять это.
Тяжело вздохнув, Зак встал и направился в душ. Это должно отойти на второй план. Пока что.
**********
— Простите за беспокойство, мисс Гилберт, но у нас еще несколько вопросов, которые не могут ждать.
— Нужно было позвонить, детективы. У меня была важная встреча. — Ее короткие каблучки щелкали по полу, когда женщина вела их обратно в кабинет, где они сидели днем раньше.
Они заняли те же места перед ее столом, и Зак обратил внимание на пустое третье место, где сидела Джози.
Джанель опустилась в кресло, выжидательно глядя на них, и Зак впервые хорошо ее разглядел. Она выглядела лет на десять старше, чем казалась накануне: под глазами темные круги, лицо одутловатое, как будто женщина плакала. В нем зародилось шестое чувство детектива, уверенность в том, что они вот-вот получат информацию, которая подтолкнет их расследование к дальнейшему развитию. Обычно это чувство сопровождалось волнением, но сейчас несло в себе нотки страха. Ведь то, что могла знать эта женщина, имело отношение к сыну Джози Стрэттон, а это означало, что оно имело отношение к сердцу женщины, которую он любил.
Джимми подался вперед. Руки Джанель Гилберт, лежавшие на столе, дрожали. Она спрятала их на коленях.
— Вы, кажется, нервничаете, мисс Гилберт.
— Я устала, — сказала она. — Ваши вчерашние расспросы вызвали у меня эмоции, с которыми, как мне казалось, я уже справилась.
— Да, — сказал Джимми. — Понимаю. Работа, которой вы занимаетесь, должно быть, часто эмоционально очень сложная.
Она кивнула, ее плечи, казалось, слегка расслабились.
— Трудно не увлечься детьми, которых я опекаю. Они мне небезразличны, детектив. Я заинтересована в их благополучии.
— Конечно. — Он наклонил голову. — Ваша сестра — адвокат по усыновлению, мисс Гилберт?
Ее лицо потеряло цвет, из-за чего темные круги под глазами стали похожи на синяки, и она быстро перевела взгляд с одного на другого.
— Д-да. Но какое это имеет отношение к делу?
— Женщина, которая была здесь с нами вчера, вы ее узнали?
— Нет, — пролепетала она, и на ее шее появились красные пятна. Она лгала.
— Ее зовут Джози Стрэттон. Мы считаем, что она была одной из жертв Чарльза Хартсмана. Он похитил ее, заковал в цепи в помещении склада, изнасиловал и морил голодом. Находясь в плену, она родила ему ребенка, сына, а затем сумела сбежать. Но не раньше, чем Чарльз забрал ее сына со склада. Ребенка так и не нашли.
Теперь у нее заметно дрожали не только руки, но и все тело.
— Какое отношение это имеет ко мне?
— Он пришел к вам, не так ли, мисс Гилберт? Пришел к вам, потому что знал, что вы испытываете сильное чувство вины за свою роль в том, что с ним случилось. Вы винили себя за то, что отправили его обратно в тот дом ужасов, не так ли? Поэтому он пришел к вам с новорожденным мальчиком. Вчера вы узнали Джози Стрэттон, так ведь? Вы собрали все воедино прошлой ночью. — Голос Джимми был чистым, спокойным, каким-то гипнотическим в своем глубоком теноре.
Джанель Гилберт сокрушенно кивнула, из ее рта вырвался всхлип, и она откинулась на спинку стула.
— Он сказал мне, что это его ребенок. Сказал, что его девушка родила, а потом умерла от передозировки наркотиков. Он не знал, что делать. Я не сомневалась в нем, детектив, — сказала она срывающимся от паники голосом. — Ребенок, он, он был похож на него. Он был крошечным и немного истощенным, но этот мальчик, очевидно, был его. Не было никаких сомнений.
Сердце Зака бешено забилось в груди, адреналин запульсировал в венах.
Боже правый.
— Что вы сделали с ребенком, мисс Гилберт?
Она взяла со стола салфетку и вытерла нос.
— Он попросил меня о помощи. Я… я должна была помочь ему, детективы. — Ее умоляющий взгляд быстро перебегал с одного на другого. — Я так ужасно подвела его раньше. И... и все, что ему было нужно, это найти любящий дом для сына, которого он не мог вырастить. Вот и все. Это была доброта.
— Ваша сестра помогла вам в этом? — спросил Джимми.
Женщина кивнула, по ее щекам потекли слезы.
— Да, но виновата в этом только я. Я попросила ее о помощи, и она ее оказала, потому что любит меня. Потому что считала это правильным.
— Потому что думала, что помогает невинному ребенку без родителей, который в противном случае мог бы попасть в систему, в которой, как вы можете лично убедиться, полно ужасных историй.
Она сглотнула, отчаяние наполнило ее лицо.
— Да. Да. Мы просто пытались помочь. Сделать все возможное для этого бедного малыша. Отправить его в любящий дом.
— Разве вы не видели тогда новости? О поисках ребенка, украденного у Джози Стрэттон? — спросил Джимми, голос которого по-прежнему звучал успокаивающе, хотя Зак услышал в голосе своего партнера нотки гнева, даже если Джанель Гилберт этого не заметила.
— Я читала об этом преступлении, о ребенке. Но отец того ребенка и мужчина, похитивший ту женщину, покончил с собой. Этот ребенок явно был сыном Чарли. Этого нельзя было отрицать.
— Куда он делся, мисс