Девушка заскулила от страха. Она могла бы укусить его, попытаться ударить головой. Но она была закована в цепи. Он явно был в выигрыше. Она только разозлит его, и тогда он ударит ее снова или еще хуже.
— Ты хорошо меня узнаешь, — прошептал он, скользнув рукой по поясу ее пижамных шорт.
О, боже.
Желчь подступила к горлу, и она сдавленно всхлипнула.
Только не это. Пожалуйста, только не это.
— Ты не хочешь этого, Джози? Не хочешь, чтобы тебя т-трахали как шлюху? Почему? Ты позволяла другим мужчинам д-делать это. Я наблюдал за тобой. С-смотрел, как ты отводишь их домой. Видел, как они уходят утром, н-не помахав рукой, не поблагодарив за в-воспоминания, ты, дешевая шлюха. Даже тот, у к-которого есть жена. Я заметил л-линию от загара на безымянном пальце. Ты, наверное, тоже з-заметила. Ты не очень р-разборчива, да? Дешевка. Такая г-гребаная дешевка. — Он говорил быстро, его дыхание участилось.
Джози зажмурила глаза, сдерживая рыдания, заставляя себя взять себя в руки. Сохранять спокойствие.
Он с ворчанием стянул с нее шорты. Девушка всхлипнула, безуспешно дергая за свои кандалы, и откинула голову назад, с глухим стуком ударившись о цементную стену позади себя. Она зажмурила глаза, услышав, как он расстегивает молнию на своих штанах, и ее всхлипы перешли в рыдания.
— Я что, не т-такой, как они, Джози? Н-недостаточно хорош для тебя? Почему? Потому что вижу, какая ты? П-поэтому, Джози? Разве ты не для меня надела эти к-красные трусики, шлюха? — Он сорвал с нее нижнее белье и коленом раздвинул ее бедра.
Девушка стиснула зубы, когда он проник в нее, двигаясь быстро, его ворчание громко отдавалось в ушах, ткань его лыжной маски впитывала ее слезы.
— Это то, чего ты х-хочешь, не так ли? Я просто д-даю тебе то, что тебе так н-нравится, — выдохнул он.
Когда он кончил, это произошло в тишине.
Ее душа тоже тихо умерла.
Джози не смотрела — не могла смотреть, — когда он оторвался от нее и встал, звук застёгивающейся молнии на его штанах был громким в тихой пустой комнате. Словно на потолке появилась трещина. Было похоже на удар молнии. Ей захотелось, чтобы она ударила в нее.
«Почему меня?» — ошеломленно подумала она.
Почему она хотела, чтобы ее поразила молния, а не пожелала, чтобы в него ударило расплавленное копье электричества? Интересно. Ее только что изнасиловали. Это он должен был понести наказание. И все же именно она хотела умереть.
Подняв голову, Джози увидела, что он стоит в луче приглушенного света, проникающего из маленького окна. Его голова была обращена к оконному стеклу, и он казался задумчивым. На мгновение он стал похож на картину, на что-то нереальное. Такое зрелище можно встретить в заколдованном лесу, где на него наложено злое заклятие. Джози подумала, что наркотик, который он ей дал, все еще действует в ее организме. А может, у нее просто шок? А возможно, и то и другое?
Мужчина повернул голову, маска сдвинулась, как будто он улыбался.
— Мне нужно в туалет, — наконец сказала она, ее голос был слегка невнятным, в нем слышалось страдание.
Он повернулся и некоторое время молчал, глядя на нее.
— Ты и впрямь т-такая жалкая, да? — Он вздохнул и покачал головой. — Я принесу тебе ведро.
Ведро?
— И я... я хочу есть. — Ей нужна была еда, чтобы вывести все то, что еще течет по ее венам. Ей нужно было обрести способность трезво мыслить, если хотела выбраться из этого кошмара.
Он продолжал смотреть на нее, слегка наклонив голову. Ей показалось, что под маской он улыбается.
— Да, к-конечно. Больно быть голодным, не так ли? Я очень хорошо знаю об этом, Джози. К-когда-нибудь мне придется рассказать тебе о своем в-воспитании. — Он покачал головой. — Это история не для с-слабонервных.
Девушка уставилась на него, не зная, что сказать. Он снова вздохнул.
— Я в-вернусь. — Он двинулся к двери.
Эта походка, плечи опущены, слегка сутулится, как будто пытается стать меньше, менее заметным. По крайней мере, так ей всегда казалось, когда она видела его в своем многоквартирном доме. Робкий. Неуклюжий. Да, это определенно был именно он. Она порылась в памяти, пытаясь вспомнить его имя. Маршалл. Точно. А вот фамилию не помнила. И понятия не имела, зачем он это делает. Чувствовал себя отвергнутым? Наверное, так. Он видел, как она приводила домой мужчин, и чувствовал себя отвергнутым ею? Что вела себя по отношению к нему пренебрежительно? Но она всегда была с ним мила... никогда не была недоброй. Никогда.
Маршалл вышел из маленькой комнаты, и она услышала звук задвигающегося замка по другую сторону двери. Снова откинула голову назад, на этот раз осторожно, и подтянула колени к груди. Ей хотелось заползти внутрь себя и спрятаться. Спрятаться от того, как она чувствовала себя — грязной, оскверненной, испуганной, одинокой. Джози тихо плакала, слезы текли по ее лицу, когда она беззвучно кричала в своем собственном сознании.
Почему? Почему? Почему?
ГЛАВА 4
Зак вдохнул мятное масло, размазанное у него под носом, и подошел к телу, лежащему на столе в смотровой комнате Кэтлин Харви. Он планировал приехать к восьми, но она позвонила ему на мобильный в шесть утра и сказала, что у нее для него что-то есть. Он позвонил напарнику, принял трехминутный душ и через пять минут после звонка был уже за дверью.
Дверь открылась, и вошел Джимми, выглядевший растрепанным и таким же усталым, как и Зак.
— Как раз вовремя, — сказала Кэтлин и улыбнулась Джимми. — Рада тебя видеть, Джеймс.
— Доктор Харви.
Она бросила на него быстрый взгляд.
— Подобные встречи? — Она кивнула на мертвое тело на столе между ними. — Зови меня Кэтлин.
Он криво улыбнулся.
— С этим не поспоришь.
— Что вы нашли? — спросил Зак, желая узнать хоть что-нибудь, что могло бы дать им направление для дальнейшего движения.
Кэтлин прочистила горло и рукой в перчатке указала на бедро девушки, или то, что когда-то было ее бедром, а теперь стало костью, лишь частично прикрытую разложившейся плотью.
— Слова, вырезанные так глубоко, что несколько букв дошли до бедренной кости. Вот здесь, — указала она, и они наклонились ближе, разглядывая то, что она им показывала.
Зак увидел царапины на белой кости, но не смог разобрать ни одного слова.
— Я воспользовалась увеличительным стеклом и сделала пару снимков. — Она подошла к столу позади них и взяла стопку фотографий, передав их Заку.
Он вгляделся в увеличенные царапины. Несколько букв были