– У меня не было иного выхода, Мартин. Но когда смерть протянула ко мне свои когтистые лапы, там, в этой бездонной пучине, я боролась, отчаянно боролась за свою жизнь.
– И тогда вы почувствовали, что жизнь прекрасна? Да, Дамарис?
– Да, Мартин! – тихо ответила она.
– С какого момента? – спросил я.
Но вместо ответа она принялась что-то тихонько напевать и повернулась ко мне спиной, и я увидел, что она снова заколола волосы моим гребешком, отчего мне вдруг сделалось радостно на душе. Правда, он совсем не шел к ее роскошному платью, и я сказал ей об этом.
– Вы и вправду так думаете, Мартин? – серьезно проговорила она, но при этом на щеках у нее появились задорные ямочки.
– Да. Он явно не смотрится рядом со всеми этими вышивками, складочками, узорчатыми петельками и жемчужными пуговками.
– Такое впечатление, будто я не нравлюсь вам в этом наряде, – проговорила она, нахмурясь и с серьезным видом оглядывая свое одеяние; но ямочки еще веселее заиграли на ее щеках.
– Что правда, то правда, – согласился я, наклоняясь, чтобы поднять с земли украшенный каменьями гребешок. – В своем оборванном наряде вы нравились мне больше.
– Это потому, сэр, что ваша собственная одежда износилась и у нее просто жалкий вид. Но ничего, со временем у вас будет лучшая. Я позабочусь об этом…
– Ну что вы! Не стоит беспокоиться!
– Мне это будет приятно! – мягко произнесла она, решительно вздернув при этом подбородок. – И потом, Мартин, ваши волосы!..
– А что с ними?
– Да они все спутались. А борода-а!..
– А что борода?
– Косматая и нечесаная. И такая, какая теперь совершенно не в моде.
– Не в моде? – переспросил я, нахмурясь.
– Да, Мартин. Она у вас лопатой, да так отросла, наверное, с этот ваш кинжал длиною…
– Хм! А может быть, с ваш меч или в половину копья? Кстати, ваше платье…
– Увы! Бедненькое оно, бедненькое! Скоро оно износится и оборвется, как вам и хотелось бы, Мартин. Я уже потеряла три перламутровые запонки и, наверное, очень бы огорчилась, если бы не знала, что там есть целый сундук таких, и даже еще лучше. Ах, Мартин, когда я думаю об этих чудесах, об этих огромных бриллиантах, изумрудах, сапфирах, жемчугах и рубинах… я начинаю дрожать от восторга!
– Неужели эти побрякушки так нравятся вам? – спросил я.
– Да! Очень, очень! – воскликнула она. – А кому бы они не понравились? Да надо быть столбом, или камнем, или… Мартином Конисби, который ставит себя выше подобной суеты!
– И в самом деле, суета! – сказал я. – Особенно в таком диком, пустынном месте.
– А если мы вернемся в свой прежний мир?
– Хм! – произнес я. – Но эти пули и порох, наверное…
– Тьфу ты! – рассердилась она и, топнув ножкой, повернулась ко мне спиною. – Мне просто не терпится, Мартин, показать вам, где спрятаны все эти сказочные сокровища, но я ни за что не сделаю этого, пока вы сами меня не попросите… Нет-нет, ни за что! А теперь пора вам принять лекарство.
– Какое еще лекарство? – удивленно спросил я.
– Успокоительный отвар, который я приготовила из лекарственных растений… Он поможет вам уснуть.
– Но я не хочу спать!
– Вот поэтому-то вы и должны его выпить.
– Ни за что на свете! – сказал я весьма решительно.
– Нет, вы выпьете, мой милый Мартин, – произнесла она мягко, но при этом упрямо вздернув подбородок. – Пойду принесу.
Она удалилась и вскоре вернулась, неся чеканную золотую чашу в форме мисочки, украшенную причудливым орнаментом.
– Какая замечательная чаша! – отметил я.
– В этих потайных пещерах, Мартин, нет ничего некрасивого. Стены там увешаны гобеленами искусной работы, а полы устланы шкурами и сказочной красоты коврами. А сколько там картин, написанных талантливой рукой! Этот Черный Бартлеми хотя и был пиратом и злодеем, но знал толк в красивых вещах и любил их.
– Да, уж это точно! – проговорил я, хмурясь.
– Среди этих картин есть его портрет.
– Откуда вы знаете, что этот портрет его?
– Потому что если вас побрить, то он вполне сошел бы за ваш портрет, хотя, несомненно, выражение лица у вас совсем другое… если, конечно, вы не хмуритесь, как сейчас, сэр. А ну-ка будьте послушным и выпейте лекарство!
И она поднесла чашу к моим губам.
– Нет! – запротестовал я.
– Да, Мартин! Все, что вам сейчас требуется, так это сон. И вы уснете. Потому что я хочу поскорее увидеть, как вы снова, насвистывая, приметесь за работу. Выпейте это ради меня. Ну, пожалуйста, Мартин. Оно не такое уж горькое!
И чтобы покончить с этим, я проглотил лекарство. Вскоре я и вправду почувствовал сонливость и, прихрамывая, направился в пещеру. Придя туда, я вытаращил глаза от удивления, потому что вместо подстилки из веток папоротника у меня была настоящая постель с простынями и подушками, на какой я не спал уже целую вечность. Поначалу я хотел было броситься в постель не раздеваясь, но, побоявшись испачкать хрустящее от чистоты ложе, я отложил в сторону грязную одежду, улегся, наслаждаясь свежестью белоснежных простыней, закрыл глаза и уснул крепким сном.
Глава 40
Об одежде
На следующее утро я проснулся поздно и обнаружил, что одежда моя исчезла, а вместо нее лежит другая, да такая, какой я в жизни не видывал. Пурпурного цвета бриджи у колен были расшиты кружевами и лентами, а по бокам имели по шесть огромных золотых пуговиц, на каждой из которых красовалось по крупной жемчужине; тонкая батистовая рубашка; камзол с обшитыми золотой тесьмой складками, перехваченными в поясе, с широкими разрезными рукавами, с кружевными манжетами и со множеством золотых пуговиц, украшенных крупными жемчужинами; одним словом, такой костюм, который, как я понял, сам по себе представлял огромную ценность. Помимо него я обнаружил еще кружевной воротник, пару шелковых чулок, туфли с золотыми пряжками, украшенными бриллиантами, и огромное сооружение для головы – шляпу с пером, прикрепленным бриллиантовой брошью. Рядом лежала расшитая перевязь, а на ней длинная рапира с золотой гардой и сверкавшим бриллиантами эфесом. Увидев эту пышную мишуру, я дал себе слово, что ни за что не надену все это, и, съежившись под простынями, принялся кричать и звать мою леди, но, поняв, что усилия мои напрасны и я не дождусь ее, угрюмо уставился на одежду. Такую носили во времена моего отца, и мне пришло в голову посмотреть, как я, привыкший ходить полуголым или в лохмотьях, буду выглядеть в этом роскошном платье. Я встал и оделся, хотя дело это оказалось не из легких из-за