– Штурм будет жестокий, братия, – приговаривал он. – Многие из вас не доживут до завтрашнего дня.
Монахи повесили головы.
– Ну, чего скисли? – ободрял их Никанор. – Противнику нашему хуже во сто крат будет. Мы-то за стенами, а он вон в чистом поле под пушками. Один раз взбучку крепкую получит, больше не полезет. – Никанор стал креститься, тихо нашептывая: – Царица Небесная, заступница, не оставь нас.
Монахи вслед за архимандритом принялись накладывать на себя крестное знамение.
– Бочки-то куда, владыка? – раздался со стены голос одного из иноков.
Никанор махнул рукой.
– В башню тяните. В башню.
На Троицком соборе ударил колокол. От Спасских ворот, прорезанных в здании Рухлятной палаты, вышел отряд наемников и направился в сторону поварни. У караульного шведа засосало под ложечкой.
– Жрать твои пошли, – усмехнулся Зосим, глядя, как швед заерзал ногами по каменной монастырской мостовой.
Трапеза у шведов не обходилась без вина.
– Обычай у нас такой, – оправдывался перед архимандритом шведский лейтенант.
Никанор поначалу сердился, а потом махнул рукой. Что с еретиков возьмешь? Хорошо хоть не напиваются до поросячьего визга да службу несут. Своим Никанор строго-настрого запретил пить, зная характер монахов. В дни церковных праздников дозволял по чарке вина из подвалов, но не более.
Отряд стрельцов Мещеринова стойко стоял за стенами, пока ничего не предпринимая. Симона и Енакие подошли к Зосиму, вертящемуся у пушки, и дернули его за рукав кафтана.
– Мы на Анзер пойдем вечером, – сообщили они.
– А меня что, не берете с собой? – удивился Зосим.
– Тебе архимандрит велел в монастыре оставаться, осаду в случае чего держать. За домом Ульяны мы сами присмотрим. Приберемся. Да и святого Елеазара не оставим.
На глазах великана появилась слеза. Швед немало удивился, увидев слезы на глазах голиафа, но спрашивать поостерегся. Такой ударит – ум напрочь отшибет.
Никанор, не спеша и шаркая обувью по булыжникам, подошел к Зосиму. Швед тут же поклонился. Архимандрит одобрительно кивнул.
– Вот еретик, а знает, кому кланяться нужно.
– Так и мы знаем, владыка! – ухмыльнулся Зосим. – Перед царем головы не склоним, если только топор царский ее на землю не сшибет.
Никанор улыбнулся.
– Верно, чадо, говоришь. Не склоним, однако затевает царский воевода Мещеринов что-то. – Никанор прищурился и перевел взгляд на кресты куполов Троицкого собора. – Знавал его по Москве. Змей лютый. Людишкам головы рубить у него вроде забавы.
– И как же с такими грехами ему живется? – испуганно поинтересовался Зосим.
– Да как и многим боярам! – покачал головой архимандрит. – Днем головы рубят, вечером в храме грехи замаливают.
Швед, немного понимая, о чем говорит этот важный старик с седой бородой, тихо цокал языком и причитал.
– Ты сам-то на рожон не лезь, – предупредил архимандрит Зосима. – Не лезь, но и в стороне шибко не стой. Пусть вон иноземцы на стенах орудуют, казны им за помощь воинскую немало уплачено. Пусть отрабатывают. Мы с братией на последнем рубеже, внутри монастыря встанем, коли прорвутся слуги антихристовы.
Зосим кивнул, соглашаясь с доводами архимандрита.
– Владыка Никанор! – Со стены между Святыми воротами и Успенской башней раздался звонкий крик инока.
Никанор задрал голову вверх.
– С пристани делегация от стрельцов идет, – продолжил сообщение инок.
Никанор перекрестился и выругался:
– Принесло чертей. Сто раз говорил: не будет разговора, пока от своего не отступятся.
Зосим пожал плечами.
– Сколь их? – спросил архимандрит.
– Около пяти, – ответил инок.
– А боярина среди них нет? – поинтересовался Никанор.
Инок исчез за зубцами стены. Через несколько минут он появился и крикнул:
– Нет боярина, владыка. Обычные стрельцы.
Делегация из стрельцов, которых добровольно отобрал Мещеринов для переговоров с мятежным архимандритом, остановилась у Святых ворот и осторожно поглядывала наверх, ожидая появления среди зубцов посыльного с ответом от Никанора.
Стрельцы из делегации с интересом рассматривали монастырские стены, удивляясь их крепости и толщине. Тут и невооруженным глазом было видно, что монастырь и с пушками воеводе не взять. Попробуй пробить ядром природный булыжник весом в десятки тонн, вмонтированный в крепостную стену. И как монахи такие стены построили, удивлялись стрельцы, елозя каблуками сапог по песку у ворот. За мающейся от безделья в ожидании делегацией со стен наблюдали десятки любопытных глаз.
Стрельцы, помня о том, что они представители царской власти, гордо держали спину, высоко подняв головы, чем вызывали у монахов ехидные улыбки. Прошлая делегация Кондратия Иевлева точно так же павлинами стояла у тех же самых ворот. Дал Господь, и они убрались восвояси. И этих ожидает та же самая участь.
Стрельцы замечали ухмылки подглядывающих монахов и грозили тем кулаками, закрытыми толстыми кожаными перчатками. За воротами нарастал шум. Монахов как ветром сдуло со стены. Сначала шум походил на простой скрип деревянных колес, гремящих железными обручами по булыжной мостовой, но со временем он стал обрастать различимыми резкими голосами.
Стрельцы у ворот сбросили с себя напускную важность и напряглись. Кто его знает, что ответят монахи. Такие злобные богомольцы вполне могли организовать вылазку, даже несмотря на то, что делегация от воеводы явилась с вполне мирными предложениями.
Крики у ворот продолжались долгое время, прежде чем железные засовы натужно заскрипели. Стрельцы насчитали три запора на Святых воротах. Створки ворот медленно распахнулись, и в проеме показалась голова бородатого инока. Инок обвел взглядом делегацию, столпившуюся у ворот, и молча кивнул головой, приглашая вовнутрь. Стрельцы непонимающе пожали плечами и поплелись к воротам.
У самых створок инок сердито буркнул:
– Сабли и пищали оставьте снаружи.
Стрельцы испуганно переглянулись. Идти безоружными в логово врага…
– Кладите, кладите, – подбодрил их инок. – В обитель святую идете, не в чистилище.
– Кому обитель, а кому и сущий ад, – злобно ухмыльнулся один из стрельцов.
– Не богохульствуй, еретик! – резко осадил его инок.
– Еще неизвестно, кто из нас еретик, – поддержал товарища другой стрелец.
Инок все же решил не накалять конфликт прямо в воротах и просто заткнулся. Пройдя на монастырское подворье, делегация с удивлением бросала взгляды на монастырские стены. Со стен на стрельцов угрюмо взирали вооруженные крестьяне, беглые казаки, монахи. Заметили стрельцы и безбородых иноземцев.
– Это кто ж у вас такие слуги антихристовы безбородые? – интересовались стрельцы у сопровождающих их по обеим сторонам монахов.
– Сие вас не касаемо, – язвительно ухмылялись монахи.
Никанор встретил делегацию в архиерейских палатах. Темные своды, свисающие над головами стрельцов, уже с самого начала вгоняли их в депрессию и поселяли в сердцах смутное предчувствие. Никанор стоял у резного аналоя с водруженным на него Святым Писанием. Увидев вошедших стрельцов, он расправил плечи и быстро захлопнул книгу. Стрельцы настороженно переглянулись между собой, но кланяться архимандриту не стали. Это нисколько не