Цензор был поражен.
– Это все не считая третьей, хорошо известной вам стороны, которая не была бы возможна без помощи вас и ваших коллег по типографии, – добавил писатель. – Но есть еще и четвертая сторона, о которой я и хотел бы с вами поговорить. Для этого вам следует пройти со мной в машину.
Цензор кивнул. Не теряя времени, они вышли из офиса и сели в огромный новый джип. Внимание Цензора привлекло стоявшее неподалеку большое современное здание. Облицованное мраморной плиткой, плотно прилегавшей ко всем его выступам и изгибам, здание купалось в ярком закатном солнце.
Выехав на трассу, Рыцарь извинился перед Цензором за чрезмерную секретность.
– Приходится сомневаться во всех и вся. Это создает неудобства, но зато позволяет избежать негативных последствий. Вам я всецело доверяю, но обстоятельства обязывают меня принимать все меры предосторожности.
У Цензора не укладывалось в голове: как этот мощный идеолог и виртуозный мастер слова, способный затронуть самые тонкие струны человеческой души, вдруг стал для него одним из самых верных товарищей?
– Благодарен за доверие, – смущенно проговорил он.
– Под предлогом защиты общественного порядка, заботы о государственной безопасности и прочей чепухи власти могут предпринять вообще все что угодно. Если раньше они хотя бы клепали обоснования для своих судьбоносных решений, то теперь перестали даже создавать видимость законности. Никогда не знаешь, что взбредет им в голову. Мы не можем расслабляться ни на секунду.
– Как вы думаете, что за всем этим стоит? – с некоторой долей наивности спросил Цензор.
Рыцарь свернул на развязку, чтобы подняться на мост. Повисло неловкое молчание. Цензор перефразировал свой вопрос:
– Я имею в виду, зачем правительство принимает решения, которые провоцируют еще большее негодование народа?
Рыцарь набрал в легкие побольше воздуха, прежде чем ответить:
– Бывает так, что логика бессильна объяснить катастрофы, которые изменяют ход нашей жизни. Убийства, жестокость, интриги – за всем этим стоят человеческие слабости и пороки, главным из которых мне представляется эгоизм. Знать истинные причины во всех деталях невозможно, но можно с уверенностью сказать, что на многое из того, что происходит с нами сейчас, способен только матерый эгоист.
«Иногда отвлеченные размышления попадают в цель точнее, чем прямые ответы», – подумал Цензор.
Рыцарь продолжил движение по широкому шоссе, отделявшему жилой квартал от торгового.
– Правительство запрещает книги для того, чтобы искоренить память о прошлом. Отсечь новые поколения от мировой интеллектуальной традиции. Вот почему мы решили сохранить книги как памятники культурного наследия человечества, – продолжал Рыцарь. – Еще в самом начале событий, которые вы столь метко прозвали кризисом, мы стали встречаться с представителями оппозиционных сил. На одной из таких встреч было достигнуто соглашение о создании подпольных библиотек, оборудованных в подвальных помещениях. Идея может показаться незатейливой, но ее культурный потенциал поистине огромен. Впрочем, не стоит обольщаться – шпионы из госбезопасности наверняка держат ухо востро и рано или поздно прознают о нашей деятельности.
Цензор не успевал следить за ходом мысли Рыцаря. В его словах было слишком много переменных, от выбора которых напрямую зависел смысл сказанного. Тем временем писатель свернул с шоссе и продолжил движение по узкому переулку, с обеих сторон стиснутому домами.
– Организацией и обслуживанием библиотек занимается рабочая группа под названием «Свобода без границ».
Цензор не стал говорить, что уже наслышан об их деятельности.
– Они придумали себе лозунг. Изначально он звучал так: «Знания скрыты в земле, а на поверхности – мусор». Но я посчитал, что последнее слово – это перебор, и немного переделал лозунг, чтобы он звучал поэтичнее: «Знания – в недрах земли, а не в высотах горних». Теперь эта фраза стала чем-то вроде пароля для тех, кто хочет попасть в подпольную библиотеку.
Цензор с удивлением заметил, что они въехали в его родной район.
– Вы ведь живете где-то поблизости, не так ли? – неожиданно спросил Рыцарь. – Можете не отвечать, я и сам знаю. Как вы уже догадались, я привез вас сюда не просто так. Поскольку вы имеете прямое отношение к запрещенной литературе, я хотел бы показать вам место, где вы сможете укрыться в случае опасности.
Подъехав к одному из домов, возле которого фонари почему-то светили очень тускло, Рыцарь заглушил машину.
– Если вам когда-нибудь удастся выкрасть из Управления книги, которые не прошли цензуру, приносите их к нам сюда, – произнес он, кивнув в сторону дома.
Цензор внимательно посмотрел на здание, в котором расположилась подпольная библиотека, и попытался оценить, насколько близко оно расположено от его дома.
«Знания – в недрах земли, а не в высотах горних», – повторил он про себя.
12
Десятки пылающих конусов. Подпольные библиотеки. Клубящийся дым. Серый бумажный пепел. Допросы с пристрастием. «Ловцы слов». «Фальшивки» и «подлинники». Таблетки от живота. Деловые костюмы. Многотысячные митинги.
– Не будь Авантюристки, не будь региональной премии, не будь вмешательства иностранных СМИ – рано или поздно правительство все равно взялось бы диктовать нам, что читать и что писать, – кричал в микрофон представитель «просвещенных сил». – Но миру безразличны правительственные указы! Мир движется туда, куда влечет его народ!
Оказавшись во власти слухов, страна переживала небывалое напряжение. Люди заговорили новым языком. Волна обновления коснулась даже такой консервативной области, как религия, где тексты принято заучивать наизусть, а главенствующую роль в любом вопросе играет письменная традиция. «Мы живем в необычное время, которое требует нестандартных решений», – говорили религиозные деятели, объявляя об очередном изменении в толкованиях богословских текстов. Само собой, новые интерпретации все так же базировались на священных книгах и традиционных компендиумах, однако многие нововведения показались публике весьма смелыми.
Бюрократов от политики в это время волновало лишь одно: чтобы народные массы не возмущались больше положенного и не мешали им и дальше вести плодотворный документооборот. Не имея в арсенале ни одного по-настоящему убедительного аргумента, государственные мужи действовали в своей обычной манере: требования, призывы, заявления, опровержения, оскорбления и, конечно, дискуссии. Разумеется, ни одному из уважаемых слуг народа не хватило смелости напрямую поговорить с простыми гражданами за пределами парламентского зала. Судя по программе телепередач, все ресурсы государства были брошены на медийную поддержку текущего курса. Одна передача казалась зеркальным отражением другой: интервью, встречи, документальные фильмы, конференции и снова интервью, встречи…
Цензору было глубоко наплевать на все, что происходило вокруг. Совершенно неожиданно для себя он вдруг почувствовал, что скучает по работе