Эти воспоминания резко контрастировали с новым режимом в Управлении печати, под который надо было подстраиваться. В какой-то момент Цензор решил, что будет выполнять работу в обратном порядке: сперва читать всю книгу целиком и лишь после этого прогонять ее через «ловца слов». Каждые пару часов он откладывал книгу в сторону и уделял несколько минут прорисовке сюжетных линий своей повести. Иногда он позволял себе отвлечься сильнее и прописывал целые абзацы, отрывки или сцены. В некоторые дни вдохновение овладевало им без остатка, и тогда писательский труд в рабочее время затягивался – вплоть до пары часов.
Прошло около недели, прежде чем ему наконец стали попадаться на глаза книги, изготовленные для Рыцаря. Хотя они были отпечатаны в его типографии, Цензор не чувствовал с ними никакой связи и не считал их своим детищем. Постепенно такие книги стали встречаться Цензору все чаще, пока однажды он не заметил ту самую книгу в красной обложке, название которой он не смог в свое время разглядеть. «Как запрягают скакунов», – прочел он.
Как и можно было ожидать, книги, подготовленные к печати обществом Рыцаря, проходили через «ловца слов» без малейших проблем. Сотрудники, ответственные за проверку, по нескольку раз перечитывали их от корки до корки, не находя ни запрещенных слов, ни противозаконных идей.
Надо сказать, что группировка Рыцаря и впрямь подходила к своей работе крайне ответственно и профессионально. Их книги даже близко не выглядели как часть единого проекта: на обложках стояли разные издательства и разные авторы, да и в Управление они поступали из совершенно разных источников. Однако было в работе группировки кое-что, отчего у Цензора стали закрадываться вопросы или, вернее сказать, подозрения. Он не мог понять, откуда людям Рыцаря известны абсолютно все слова из «Кодекса цензора», в том числе те, которые были добавлены туда совсем недавно. В один из рабочих дней его вдруг осенило: а что, если он не единственный в Управлении, с кем они сотрудничают? Что, если кто-то из коллег по Отделу после каждого совещания передает команде Рыцаря новые списки слов, которые они тут же вычищают из своих книг? Цензор внимательно вгляделся в лица коллег. «Но как им удалось завербовать сразу двух цензоров?» – недоумевал он. Впрочем, новые условия работы в Отделе и вправду располагали к тому, чтобы кто-нибудь еще из цензоров решил втайне поспособствовать борьбе с оковами несвободы. «Интересно, – думал Цензор, – кто он, этот второй?» Сравнив себя с коллегами, Цензор сделал неутешительный вывод: единственной подозрительной фигурой во всем Отделе был он сам, в то время как все остальные сотрудники выглядели настолько похоже, что их было буквально не отличить друг от друга.
Но был и другой момент, который чрезвычайно беспокоил Цензора. Он понимал, что Управление (а вернее сказать, Начальник) не упустит из виду значительный рост числа книг, получавших разрешение на печать. Не исключено, что такое положение дел попытаются объяснить разумностью новых законодательных процедур и возросшей сознательностью писателей, однако, зная недоверчивость Начальника, нетрудно было предположить, что он быстро заподозрит неладное.
Однажды утром на пороге Управления появился молодой человек в элегантном костюме и берете. В руке он держал маленькую курительную трубку, похожую на мундштук от кальяна. Выглядел юноша весьма экстравагантно, будто гость из другой эпохи. Он обратился на стойку регистрации и объявил, что ему назначена встреча. Как оказалось, это был автор книги о черепахе. Он еще только начинал свою писательскую карьеру, поэтому его имя не было знакомо никому из сотрудников. Тем не менее держался он очень уверенно и даже слегка надменно. Появление этого самовлюбленного типа стало настоящим событием, поставившим на уши все Управление. Начальник, обычно спокойный, выглядел в тот день прямо-таки рассерженным: он рассчитывал, что писатель в последний момент струсит и откажется явиться. Правда, комиссию все же успели собрать. В ее состав вошли профессор языкознания, детский писатель, историк литературы, специалист по невербальной коммуникации, доктор теологии, советник министра, сотрудник Отдела по работе с культурными ценностями, сотрудник Отдела квартирных досмотров, коллега Цензора, сидевший за столом напротив, и, наконец, сам Начальник.
Следственные процедуры начались с того, что председатель комиссии зачитал отчет цензора, которому была поручена вычитка книги о черепахе. Суть отчета заключалась примерно в следующем: значительно превышая по объему среднестатистическое произведение для детей младшего школьного возраста, книга не отвечает ни воспитательным, ни образовательным, ни развлекательным целям (в том числе потому, что не содержит приятных глазу цветных иллюстраций). По совокупности факторов она не может быть отнесена к детской литературе. В то же время определенные характеристики персонажей, сюжетных линий и языка повествования не позволяют отнести эту книгу и ко взрослой литературе. Таким образом, комиссия склонна считать, что книга имеет определенный скрытый посыл. Настоящее заседание призвано установить этот факт или опровергнуть его.
Члены комиссии принялись задавать писателю вопросы, каждый в рамках своей компетенции. Специалист по невербальной коммуникации отметил про себя, что с лица писателя сошла былая уверенность и появились признаки страха и растерянности. Впрочем, положение писателя значительно облегчалось тем, что члены комиссии никак не комментировали его ответы, даже в тех случаях, когда они оказывались не вполне ясными или недостаточно полными. Более того, начальник предоставил писателю возможность и вовсе воздержаться от ответов, прекрасно понимая, что такое поведение послужит веским основанием для запрета книги.
Юноша в берете изо всех сил отрицал подозрения комиссии. По его словам, книга о черепахе была всего лишь попыткой выработать новый жанр, новую форму выражения мысли. Свои ответы писатель старался подкрепить примерами из родной и иностранной литературы разных эпох. Кроме того, он заявил комиссии, что имеет степень бакалавра в области литературной критики и именно образование подтолкнуло его начать работу в таком необычном жанре. Перед каждым ответом писатель задумчиво прикладывал к губам трубку-мундштук. От нее не исходило ни дыма, ни запаха, и тем не менее эта манера ужасно раздражала Начальника. Когда подошла его очередь задавать вопросы, Начальник в шутливой манере призвал писателя распрощаться с отвратительной привычкой. Юноша, как и следовало ожидать, оставил его просьбу без внимания.
Когда разговор (а вернее сказать, допрос) был окончен, писатель резко встал со стула и с нескрываемым холодом принялся прощаться с членами комиссии. Когда очередь дошла до Начальника, писатель коротко произнес:
– Могли бы и побыстрее.
Стоило автору