— Куда собрался? — бросаю.
За горло его подхватываю.
По-хорошему, удавить бы падаль. Прямо тут. Но нельзя.
Василиса рядом.
Взгляд мой сразу на нее падает. Стоит бледная вся. Дрожит. И мне еще сильнее рыжую гниду задавить охота. Но не при ней.
Она и так сегодня достаточно натерпелась.
Иначе разобраться надо.
Тут замечаю кое-что на столе. Рядом с Василисой. Идея мелькает. Похоже, пора мое чутье проверить. Если сработает, как прикидываю, то рыжий считай, легко отделается.
Хотя пощады ему не будет. Разделаюсь. Просто не тут и не сразу. Но то, что ему труба, он уже и сам понимает.
Я ошибок не прощаю.
А он охуеть как ошибся, когда на мою девочку полез.
— Василиса, — зову. — Дай-ка заварник.
Брови приподнимает. Смотрит на меня оторопело.
— Ну чай твой, — говорю. — Давай сюда.
Подает.
А я тем временем усаживаю уебка на стул. Чашку большую перед ним ставлю. Чай наливаю.
Он глаза таращит. Нихера расклад не понимает.
Дерьма кусок.
Что тебе не ясно?
— Пей, — говорю.
Неладное чует.
— А что там? — роняет и смотрит на меня заискивающе.
— А хуй знает, — говорю. — Выпьешь и проверим.
Мнется.
— Давай, блядь! — рявкаю.
Урод понимает, конечно, что выбора у него хоть как нет. Либо сам чашку опрокинет, либо я ему лично это все в глотку залью. И этот хрусталь бабкин следом затолкаю.
Рыжий хватает чашку. Выпивает.
Ну может это и просто травы. Без подвоха. Только я краем глаза движение рядом подмечаю.
Василиса тихо выдает:
— Ой, — и рот ладошкой прикрывает.
А я жду.
Минут десять проходит.
Вдруг Рыжий начинает моргать. Резко как-то. По сторонам оглядывается. А после издает странный звук. И за живот хватается.
— Там что такое было? — бормочет. — Отрава?
— Да, что-то не похоже, — протягиваю, изучая его.
Бодро выглядит как для того, чтобы быть под действием яда.
Ну штормит его чуть. Но не особо.
И вообще, не должно ему так сильно повезти. Если быстро сдохнет, то слишком легко отделается. За свои проделки с ножом он у меня иначе расплатится. Я ему этот нож…
Рыжий взвывает.
— Ты меня отравил, — ревет. — Изнутри все раздирает.
Озирается по сторонам. А потом как подскочит, как рванет прочь. Прямо вприпрыжку, через порог, сбивая с ног своих дружков, которые до сих пор топчутся на крыльце.
Следом за ним выхожу. Наблюдаю.
Ну правильно, что на улицу выскочил.
Там уже совсем другие звуки пошли. Настоящая канонада.
Нихуя себе чаек.
Рыжий едва успевает заскочить в дворовой сортир.
— Что застыли? — спрашиваю у его приятелей через время и киваю туда, где рыжий скрылся. — Проверьте, как он там.
Ушлепки плетутся за своим главарем.
А я обратно в дом.
— Ничего не хочешь мне сказать? — спрашиваю.
Девчонка глазами хлопает.
Ну такой наивняк.
— Василиса, — оскаливаюсь. — Это что же за чай ты мне заварила тогда? Травяной, говоришь. Для здоровья полезный.
Плечами жмет. А у самой глаза бегают.
— Ну это же… натуральный чай, — выдает наконец. — Может быть… хм, индивидуальная непереносимость.
— Вон оно как.
— Да.
Двое утырков возвращаются с новостями.
— Хан, — откашливается первый. — Там Псих… того…
— Помер что ли?
— Нет, — морщится второй. — Спит.
Да как же спит, если сюда до сих пор слышно, как его прорывает?
— Так и спит, — бросает первый.
— Даже штаны снять не успел, — добавляет второй.
— Отрубило его капитально.
Значит, чай даже круче, чем я думал.
— Ну а вы чего сюда притащились? — спрашиваю. — Приберите там. Чтобы все блестело. И его отмойте. Из шланга вон.
Ошалело смотрят на меня.
— Работать, — повышаю голос. — Нехер тут прохлаждаться. Как со своим уебком закончите, так у меня новое задание для вас будет. И не одно.
— А у нас же это… остальные ребята.
— Какие ребята?
— В бусике. Там. Ждут, — взмахивает рукой.
— Сколько вас?
— В бусике еще пятеро.
Чувствую, как накрывает ярость. Понимаю же, что эти уебки могли тут устроить. Такой толпой за девчонкой прикатили. Знали, что брат ее съебал. Здесь только бабка.
Так эмоции не показываю. Нехуй.
— Ну так отлично, — киваю. — Значит, всем дело найдется. Двое на крышу. Подлатать надо. Двое в огород. Вскопать. И один пускай дровами займется. Переколоть надо.
Смотрю на них. Взглядом прогибаю. Плетутся выполнять.
Ну вот и хорошо.
Пока мои долбоебы хер знает чем заняты, загружу этих, раз уж так удачно подвернулись.
И еще вопрос есть. Самый главный.
Оборачиваюсь, на Синеглазку смотрю.
— Эх, Василиса, — протягиваю и ближе к ней подступаю. — А ты у нас оказывается та еще аферистка?
Поглаживаю ее по щеке.
25
Молчит Василиса. Только ресницами хлопает. Но видно, что лихорадочно соображает, чего бы еще мне выдать, какую бы еще пакость провернуть.
За ней глаз да глаз надо.
Только отвернешься — вот тебе и чаек.
Морщусь, прикинув, что мог бы вместо рыжего на толчке задрыхнуть. Если бы дал слабину. Если бы после бани решил чего глотнуть.
Да, пиздец, конечно.
В этом доме и воду пить стремно. Хер знает что подмешают. Тут по ходу только самому набирать.
Василиса нервно подрагивает. Отходит от меня.
Ну а я не прессую. Пока что. Пусть отойдет. Досталось ей сегодня с утра впечатлений. Чего стоит тот долбоеб с ножом.
— Я не специально, — выдает наконец. — Это случайно все вышло. Честно. Ничего такого я не…
Тут вдруг ее бабуля голос подает.
— Вася! — кричит. — Васенька! Ты где?
— Тут я, бабушка, — выпаливает. — Иду!
И на меня зыркает. Как будто проверяет реакцию. Не кинусь ли следом, не зажму ли под стенкой.
Даже в сторону отступаю.
Пускай свободно идет.
Говорю же, радар у бабки стоит. Но исключительно на меня. Как эти дебилы тут толклись, так она ничего не почуял. А как мы с Василисой вдвоем остались, так сразу подскочила.
Уже не удивляюсь.
Ладно. Пускай гуляет пока.
Будет еще момент.
Мне тоже есть чем заняться. Бригаду, блять, контролировать.
Выхожу на улицу. Проверяю работу.
— А ну поживее, — говорю. — Нехер расхолаживаться.
Стараются.
Кто-то копает. Кто-то на крышу лезет. А кто-то — за дровами отправляется. Под моим надзором дело быстрее идет.
Но не без херни, конечно.
— Хан, а зачем ты здесь засел? — подгребает ко мне один из уебков. — Это у тебя особый план? Тут… твой тайный схрон? Да?
— Ты огород уже перекопал? — спрашиваю.
— Хм, нет еще, но я…
— Так какого хера языком треплешь? — рявкаю. — Давай. Вперед.
— А я уточнить хотел, — брякает. — Как лучше копать. Участок большой. Там же в разном направлении можно.
Утомляет его пиздежь.
Рукава закатываю.
— Вообще, кажется, понял, — бормочет ушлепок. —