Мы быстро вытерлись, я надела халат и расчесала волосы, добавив немного средства и оставив их сохнуть, пока мы вместе готовили завтрак.
Такой стала наша привычка с тех пор, как мы вернулись. Я переворачивала блинчики, он ставил кофе и доставал сироп. Я рассмеялась, когда он усадил меня к себе на колени. Это было его — все время хотеть прикасаться. И я любила это. На работе — табу. Но за закрытыми дверями все было иначе.
Мы ели с одной тарелки, щедро политой сиропом, и пили кофе. Я отрезала первый кусочек, протянула ему на вилке. Мы кормили друг друга, болтали, смеялись.
— Думаешь, нам когда-нибудь не о чем будет поговорить? — спросила я, повернувшись к нему лицом.
— Нет, — он пожал плечами. — Я слишком долго ждал встречи с тобой, и хочу знать о тебе все.
Я задержала дыхание. В этом весь Кларк — честный, искренний, никогда не прятал мысли.
— Я тоже хочу знать о тебе все, Звезда.
Мой телефон завибрировал, и он усмехнулся, увидев сообщение от папы и время. Он поднял меня с колен и поставил на ноги.
— Оставим этот разговор до ужина.
Он наклонился поцеловать меня, а мечтала, чтобы мы остались здесь навсегда.
* * *
День пролетел как в тумане, и я наконец разбирала письма.
В дверь постучали, и я взглянула в календарь — вдруг забыла про встречу? Но ничего не было назначено.
— Войдите, — сказала я.
— Привет, есть минутка? — спросил Себастьян Уэйберн.
Я кивнула.
— Конечно.
Он вошел, плотно прикрыл дверь и уселся напротив.
— Как дела?
— Работаю. Заполняю заметки по нескольким игрокам, с которыми встретилась утром. Что-то случилось? — спросила я.
Он откинулся на спинку кресла, скрестив ноги.
— Чедвик стал с тобой дружелюбнее теперь, когда ты не только его тренируешь? — спросил он, и мне стало неловко, что мы с Кларком создали впечатление, будто он меня недолюбливает.
— Да. Все в порядке. Я бы даже сказала, он ко мне дружелюбен, — я прочистила горло, потому что было неуютно врать.
— Рад слышать. А Рэндалл? Он к тебе хорошо относится? — в его голосе была какая-то нотка, которую я не смогла разобрать.
— Да. Все нормально, — коротко ответила я. На самом деле он цеплялся ко мне постоянно и всем своим видом показывал, что не рад моему присутствию.
— Отлично. Я хотел обсудить кое-какие моменты по вчерашней игре. Думал, мы с тобой и твоим отцом могли бы поужинать вместе, чтобы это не выглядело слишком официально, — на его лице расплылась легкая улыбка. Себастьян был привлекательным мужчиной и излучал уверенность.
— Э-э, да, — пробормотала я, прочистив горло и уставившись в экран. — Дай-ка проверю календарь.
— Конечно. Знаю, что это внезапно. Просто иногда нужно выбраться отсюда. В ресторане будет куда приятнее обсудить.
Я прекрасно знала, что у меня ничего не запланировано: вечером я собиралась готовить Кларку знаменитую лазанью по рецепту его мамы.
— Да, похоже, я свободна.
— Отлично. Я уже говорил с твоим отцом, он тоже может. Пришлю время и адрес, — он поднялся.
Себастьян Уэйберн был моим начальником. Я не могла сказать, что не приду, потому что ужинаю с его звездным игроком.
— Хорошо.
Он закрыл дверь, а я тут же набрала папин номер.
— Это Джон, — ответил он, и я рассмеялась.
— Пап, это твой личный номер, кто же еще?
— Хочу, чтобы люди были уверены, что звонят именно мне, — в голосе прозвучала улыбка. — Что случилось, Элс Белс? Себастьян сказал, что хочет сегодня поужинать с нами?
— Да. Как думаешь, зачем? — я прикусила ноготь.
— Говорил, что хочет обсудить игру. Но у него вроде и по поводу Рэндалла есть какие-то сомнения.
— Я тоже удивилась, что Рэндалла не позвали. Надеюсь, ничего серьезного.
— Он нервный стал после сезона. Это бывает. После победы давление только растет: все ждут повторения. Но именно он меньше всего должен это чувствовать. Обычно тяжесть падает на игроков и тренерский штаб. — Он сделал паузу, и я сразу представила, как он отпивает кофе. Папа выпивал по четыре-пять крепких кружек до полудня. Я вообще не понимала, как он спит по ночам.
— Ты вроде не переживаешь, — поддела я.
— Да я обожаю свою работу. После победного сезона это не давление, а азарт снова все повторить, — он засмеялся.
— Ты точно умеешь справляться с напряжением лучше большинства, — сказала я. Это было правдой: мой отец был сильным человеком. Никогда не жаловался. Делал все, что нужно ради близких.
— Я вообще-то хотел на этой неделе поужинать с тобой вдвоем. Ты с момента возвращения в город какая-то отстраненная. Хотел убедиться, что все хорошо. Я всегда чувствую, когда у тебя что-то на душе.
— Да все в порядке. Тебе не стоит волноваться, — вздохнула я.
— Ты единственный человек, о котором я всегда волнуюсь. И тебе не нужно держаться со мной. Если что-то беспокоит, ты можешь говорить, Элс.
Я закрыла глаза на секунду. Передо мной всплыло воспоминание о том, как я утопала в горе после смерти мамы. Я не вставала с постели, думала, что слегла с гриппом. Папа вытянул меня из этого: заставил есть, разговаривать. Сказал те же слова: «Ты можешь поговорить со мной, Элс».
Но сейчас все было иначе. Если он узнает про меня и Кларка, то окажется втянут в неприятности.
— Я знаю. Все в порядке, — выдохнула я, чувствуя, как совесть скручивает узлом.
— Ладно. Увидимся вечером. Хочу провести время с моей девочкой.
Я улыбнулась, хоть он и не видел.
— Спасибо, пап.
— Конечно. До вечера.
В дверь снова постучали, как только я закончила звонок.
— Войдите.
Кларк вошел так, будто это его кабинет, закрыл за собой дверь, и я испытала облегчение.
Его глаза мягкого шалфейно-зеленого цвета умели успокаивать меня.
— Привет, — сказал он, внимательно вглядываясь. — Все нормально?
Я обошла стол, прошла мимо и заперла дверь. Повернулась — он стоял с раскрытыми руками, и я шагнула прямо в них. Он обнял меня, а я вдохнула его запах.
Кедр и мята.
— Расскажи, что случилось, — его голос был низким, глубоким.
— Это все… сложнее, чем я думала.
Он прижал подбородок к моей макушке.
— Знаю.
— Сегодня я должна ужинать с Себастьяном и отцом.
Его тело напряглось.
— Это твой отец устроил?
Я покачала головой.
— Нет. Себастьян, но сначала спросил у папы. Прости, я знаю, у нас были планы.
— Эй, — он убрал волосы с моего лица. — Тебе не за что извиняться.