— Я бы предложила начать с составления плана действий при астме. Полагаю, у вас с доктором Долби был что-то вроде него, раз вы знали, как действовать после приступа, случившегося после бейсбольного матча. Но этот план будет более детальным.
— Хорошо. Что в него входит?
Прогресс. По крайней мере, он больше не рычит на меня.
— Я хочу выдать вам пикфлоуметр — это портативный прибор, с помощью которого можно отслеживать, насколько хорошо работают легкие. Его удобно использовать до появления симптомов. Он поможет вовремя подкорректировать лечение или подскажет, что приближается обострение.
Он кивнул. Уголки его губ дернулись — думаю, это было самое близкое к улыбке, на что этот ворчун способен.
— Без проблем. Его нужно будет использовать каждый день?
— Да. Думаю, это добавит уверенности. Вы будете точно знать, как у Катлера обстоят дела с дыханием.
Он кашлянул и хотел что-то сказать, но передумал.
— Что такое? — спросила я мягко.
Он пожал плечами:
— Я, черт возьми, просто боюсь, что это случится без меня рядом. В лагере или в школе, и никто из учителей или вожатых не поймет, что делать.
— Понимаю. Вы имеете полное право чувствовать это. Поэтому мы и составим четкий план, чтобы все, кто окружает Катлера, знали, как действовать. Все должны быть в курсе, как себя вести, если приступ повторится.
— Хорошо. Это звучит разумно.
И вот тогда я впервые заметила его холодные серые глаза. У него было резкое, выразительное лицо с щетиной, как после одного дня без бритья, и темные волосы — короткие по бокам, чуть длиннее сверху. Он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала: сдержанная мужественность и хмурый взгляд.
Наверняка женщины падали в обморок рядом с ним, но, к счастью, я от мужчин уже как два месяца держалась подальше — даже самый красивый на свете не вызвал бы у меня сейчас никаких эмоций.
— У нас есть разные варианты лекарств. Я знаю, у вас сейчас есть ингалятор, но мы с доктором Долби обсуждали идею провести дополнительные анализы и уже потом определить, как двигаться дальше. Есть и другие препараты, которые можно попробовать. Я могу прямо сейчас рассказать вам подробнее.
Он тяжело вздохнул.
— Хорошо.
— Я хочу, чтобы вы знали: я сделаю все возможное, чтобы обеспечить вашему сыну наилучший уход. Пусть я и не родом из Магнолия-Фоллс, но обещаю — я здесь, чтобы помочь.
Хотя бы ближайшие шесть месяцев — именно на этот срок у меня контракт.
Мне нужно было куда-то уехать. Туда, где можно подумать и разобраться, что делать со своей жизнью дальше.
После всего случившегося я никогда не чувствовала себя настолько потерянной.
И каким-то образом оказалась именно здесь.
Следующие полчаса мы обсуждали различные варианты: ингаляционные кортикостероиды, которые он уже использовал, комбинированные ингаляторы, объединяющие два типа препаратов, и биологические средства — инъекции, воздействующие на определенные участки иммунной системы.
Он внимательно слушал, и мы пришли к выводу, что лучший вариант — начать с малого. Мы договорились заменить текущий ингалятор Катлера на более сильный препарат и только потом, при необходимости, пробовать другие. Он согласился, и я увидела в нем страх и усталость. И, честно говоря, мне стало его жаль.
По крайней мере — на время.
Доктор Долби вернулся с Катлером, а это был один из самых обаятельных малышей, которых я когда-либо встречала.
— Как у вас тут дела? — спросил доктор. Он был приятным человеком. Когда мы познакомились в Zoom после моей заявки на эту должность, я сразу к нему прониклась.
— Я прошел дыхательную процедуру, пап, — сказал Катлер, подбежав к отцу.
Нэш взъерошил ему волосы, и это выглядело трогательно.
Но еще трогательнее было то, как Нэш Харт смотрел на сына.
В его взгляде читались любовь, тревога, яростное желание защитить своего мальчика. Все это — в одном сером взгляде.
Так что я готова простить ему грубость — она рождалась из заботы.
— Мы собираемся попробовать пару новых вариантов, — сказал Нэш.
— Я выписала рецепт на новый ингалятор с усиленным препаратом, и вы можете забрать пикфлоуметр в аптеке. Можем начинать сразу. — Я протянула ему два листа бумаги.
— Если с лекарствами будут какие-то проблемы, вам повезло. Доктор Чедвик арендует дом у Уинстона и Мэри Холл — прямо по соседству с вами. Переезжает в эти выходные. Там была задержка с подключением коммунальных служб, поэтому пока она живет в отеле «Магнолия-Фоллс Инн», — сообщил доктор Долби.
Вот уж удача — человек, которому я и так не нравлюсь, оказывается моим новым соседом. И зачем, черт побери, доктор рассказывает ему, где я собираюсь жить? Это вообще не его дело. Я упомянула утренний переезд только потому, что попросила задержать доставку мебели — мне пришлось задержаться в отеле. Но это вовсе не значит, что он должен делиться этим с пациентами. Даже если этот конкретный пациент сам скоро бы узнал.
— Она переезжает по соседству с нами? — Его голос звучал так, будто ему сказали, что рядом будет жить серийный убийца. Новый сосед явно был не в восторге. — Этот дом стоял пустым годами. Только иногда Холлы приезжали летом на выходные.
— Да, мы с ними поговорили, когда она приняла предложение. Они согласились сдать ей дом на те шесть месяцев, пока она здесь работает.
Лицо Нэша стало каменным.
— Шесть месяцев? Сложно обеспечить весь тот потрясающий уход, о котором вы тут заявляете, если через пару месяцев просто передадите его кому-то другому.
Кем он себя возомнил?
Я выпрямилась, расправив плечи:
— У меня контракт на шесть месяцев. И в течение этого времени я обеспечу вашему сыну наилучший уход, на который способна.
Нэш резко поднялся на ноги, и я невольно замерла — он был как минимум метр девяносто, и возвышался надо мной, словно небоскреб.
— Серьезно, Док, вы не могли найти кого-то более постоянного? Мне не нравится мысль, что врач будет меняться каждые шесть месяцев.
Док хлопнул его по плечу — было видно, что они близки.
— Ты слишком волнуешься, Нэш. И потом… думаю, она влюбится в Магнолия-Фоллс и продлит свой контракт.
Мечтатель.
Это все временно.
Мне просто нужно было немного времени, чтобы разобраться с этой свалкой под названием моя жизнь.
Я прочистила горло и присела, чтобы встретиться взглядом с Катлером.
— Очень рада была познакомиться, Катлер. Хотела бы увидеть тебя снова через пару недель, чтобы понять, как ты себя чувствуешь с новым ингалятором. Согласен?
— Да! А теперь, раз мы друзья, можешь звать меня Бифкейк. Все друзья так меня зовут.