— Да! — не стал я с ней спорить. — И вместе с тем нет. Нет, Ксюша. Я поверю в то, что он мог бы это сделать. Возможно, да. Но не так быстро.
— И ты это решил потому… — она развела руками. — Почему?
— Потому что Лев точно такой же, как и я сам, — ответил я, но тут же оказался вынужден сам себя поправить. — То есть сам я, конечно же, не такой говнюк и вообще я хороший, но сейчас это не важно. Понимаешь, Ксюша, мы не просто делаем работу. Мы в неё вгрызаемся. Каждый грёбаный день. Не ради денег, хотя их мы тоже любим. А потому что банально не можем иначе. Потому что если я стою на месте и не тянусь вверх — то чувствую, будто умираю. Мне всегда хочется добиться большего, понимаешь? Добиться самому.
— Я понимаю, что, кажется, ты выпил лишнего.
Услышав её обвинения, я лишь пожал плечами и не стал отрицать.
— Может быть. А может быть и нет. Но что я знаю точно — для нас самореализация — это не просто красивое слово. Для меня, Льва, Романа и таких, как мы, это всё равно, что воздух. Понимаешь? Мы так доказываем, что всё, что мы отдали — годы, сон, нервы, отношения — всё это было не зря.
Я немного помолчал, раздумывая над собственными словами и вспоминая прошлую жизнь.
— Для нас, Ксюша, это рождает гордость. Не тщеславие — именно гордость, понимаешь, к чему я веду? Ту самую, что держит спину прямой, когда все вокруг гнутся. И именно поэтому любой удар по ней — для нас не просто обида. Как будто тебе говорят: «Ты ошибался! Ты не так хорош, как думал», и бла-бла-бла, и прочая чушь. Именно поэтому мы не прощаем такого.
Она смотрела на меня с таким видом, будто я сидел тут и нёс абсолютную несуразитцу. С другой стороны, может быть, так и было.
— И к чему это сейчас? — спросила она.
— К тому, что я прошёлся по его гордости. Вот прямо ногами потоптался, отдав его достижение другому человеку. И Лев не стерпел. Ушёл. А потом вернулся…
— Может быть, он понял, что работа ему важнее этой вашей гордости. Я тебе уже говорила…
— Да. Я тоже сначала так подумал. Но Лев… — я поморщился и покачал головой. — Нет. Только не так быстро. Если только…
Я сделал драматическую паузу и посмотрел на сестру. Она посмотрела на меня в ответ.
— И? — с недоумением в глазах вскинулась она. — Продолжение будет или мне самой угадывать?
— Не, ты должна была спросить, если только… что?
Тяжело вздохнув, она закатила глаза и снова уставилась на меня.
— Если только что?
— Если только кто-то не вправил ему мозги на место, — закончил я. — Кто-то, кто рассказал ему о том, в каком положении я нахожусь. Кто-то, кто рассказал ему, как найти ко мне подход. И учитывая всю его покладистость, я могу сделать только один логичный и бредовый вывод.
Сестра молча смотрела на меня с невозмутимым взглядом, добавив в него щепотку осуждения. Но вот эмоции… эмоции её были куда более красноречивы. И, что более важно, Ксюша хорошо это понимала.
Спустя три съеденных чипса и около тридцати секунд она наконец сломалась.
— Он приходил в «Ласточку»…
— Боже, да ты издеваешься⁈ — не выдержал я, вскочив с кровати. — Серьёзно⁈ Ксюша, ты что, реально с ним…
— А чего ты тогда тут распинался⁈
— Так я же не знал, что это правда! Решил, что сейчас наговорю тебе, а ты меня пошлёшь куда подальше…
— Так может я и собираюсь…
— Нет! Не-не-не! — даже пальцев в неё ткнул. Обвиняюще так ткнул. С осуждением. — Ты! Ты сдалась так легко! Ты вообще в курсе, какой он…
— Какой он что? — тут же перебил меня Ксюша. — Ну? Что? Что у него был отвратительный спор, когда он был студентом? Я знаю об этом. Или что Лев влез в какую-то дурацкую авантюру с Лазаревым, из-за которой не мог потом найти работу? Я это тоже знаю!
О как.
— Погоди, то есть он тебе всё это рассказал? — удивился я.
— Да!
Как оказалось, он рассказал ей вообще всё. Вот этого я реально не ожидал.
Если вкратце, то Калинский действительно пришёл сюда. Где-то месяца три назад. Вечером, когда искал встречи со мной. Немного покопавшись в памяти, вспомнил тот вечер. Я тогда был на приёме у Смородина и домой приехал только под утро. Так что вместо меня он наткнулся на Ксюшу, а та проболталась, что она моя сестра. Впрочем, это даже логично. Лев ищет меня. Ксюша понятия не имеет, кто он такой. Вот они и разговорились.
А дальше случилось то, чего я вообще не мог ожидать. Он спросил у неё совета. Совета, как лучше всего обратиться ко мне с просьбой о помощи.
— Чё?
— Саша, ну правда, ты не видел, в каком он был состоянии. Его выкинули из его фирмы. Выкинули, заметь, за то, что он не стал с тобой в суде бодаться…
— Он не стал со мной там бодаться, потому что у него шансов не было, — фыркнул я. — И вообще, я пригрозил ему…
— Что выйдешь из дела и дальше им будет заниматься кто-то другой, а у него такого шанса нет, — спокойно закончила за меня Ксюша. — Да, он мне и это рассказал. Говорю же, у него были огромные проблемы и…
— И что? Ты его пожалеть решила⁈ Ой, бедненький наш Лев, такой несчастный…
— Так, а вот это тебя волновать не должно! — резко ответила она. — Он был со мной честен! Потому что знал — если придёт к тебе просто так, то ты выгонишь его взашей…
— И был бы прав, — отмахнулся я. — Я его взял только из-за того, что он привёл ко мне Белова!
— Да. Я ему и сказала, в каком ты положении, и предположила, что если Лев даст тебе шанс на то, чтобы выкарабкаться, то ты этого не сделаешь. Тебе собственная честность не позволит.
— Скорее уж глупость, — проворчал я. — То есть, я был прав?
— В чём?
— Ты ему мозги вправила, да? После того, как он свалил? Что, побежал к тебе жаловаться…
— Нет, — спокойно ответила Ксюша. — Он позвонил мне и сказал, что, похоже, сделал большую ошибку.
— А ты…
— А я сказала, что, цитирую, Саша больше всего ценит работу и умение признавать собственные ошибки. И посоветовала ему вернуться и просто работать, будто ничего не произошло. Как я понимаю — сработало прекрасно.
Открыл рот,