Помолчал немного. Подумал.
— То есть, — сказал я, обращаясь больше к стене, чем к сестре. — Если я завтра приду на работу и уволю его, ты разозлишься.
— Если ты сделаешь это по причине, которая не связана с работой и вашей этой профессиональной гордостью или как ты там это называешь, да. Я буду рвать и метать, — уверенно кивнула сестра. — А ещё лишу тебя кофе…
— Есть Мария, — пожал я плечами.
— Нет. Она занята Артуром. И потом, я ей скажу, что ты сделал, — тут же пригрозила Ксюша. — А у неё сейчас такое настроение, знаешь ли. Она разбираться не станет. Ты тут вообще больше никогда ни одной чашки кофе не получишь.
— Господи, какой бред, — вздохнул я и потёр лицо.
— Но мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, — спокойным и рассудительным тоном продолжила Ксюша.
— Это с чего вдруг?
— Тебе собственный кодекс чести не позволит, — заявила она с таким видом, будто была на сто процентов права.
И опять-таки, хотелось мне кое-что сказать на эту тему… но я промолчал. Потому что Ксюша действительно была права. Как бы печально это ни прозвучало. Если дело не в работе, то мне и правда не за что его увольнять. Особенно после того, как он помог мне с представлением для Штайнберга и остальных.
— Можно вопрос? — спросил я, после того как понял, что молчание затянулось.
— Какой?
— Он же всё тебе рассказал, Ксюша. И ты всё равно решила с ним…
— Так, Саша, я тебя очень люблю. Я знаю, что у тебя есть твой дар и всё такое, но ты не единственный, кто умеет разбираться в людях. И я вижу, что Лев пытается измениться. И я уверена, что ты и сам это видишь.
Вижу, чего тут скрывать. Больше ничего не стал говорить, встал с кровати и пошёл на выход. Похоже, что именно это моё молчание наконец пробило выдержку сестры и она наконец взаправду заволновалась.
— Саша, так что? Всё в порядке?
Открыл дверь и остановился у выхода.
— Ксюша, передай Льву, что если он разобьёт тебе сердце, я разобью ему лицо. А то, что будет после, превзойдёт самые страшные его кошмары.
— Это, типа, благословение?
— Это, типа, обещание. А свои обещания я привык держать. Так и передай ему. Слово в слово. Чтобы понял. Это я не прощу никому.
Сказав это, я вышел и пошёл в свою комнату. Но даже там, за стенкой, всё ещё ощущал облегчение и радостную благодарность, что доносились до меня из комнаты сестры.
Глава 32
— Вот здесь и здесь, — сказал я, указав на отмеченные на листах специальные места для подписи.
Белов потянулся ручкой к листку бумаги, но затем, к моему удивлению, остановился и вместо того, чтобы подписать документы, посмотрел на меня.
— Что-то не так? — я вопросительно посмотрел на него.
— Не совсем, — ответил тот. — Просто, Александр, тебе не кажется, что этот момент должен ощущаться как-то… по-особенному?
Мы находились в моём кабинете. На столе лежал идеально составленный договор об оказании юридических услуг сроком на три года с возможностью последующего продления. Да, мы снизили стоимость услуг для «ТермоСтаб», как я и обещал ему изначально. Белов не будет платить столько, сколько платил своим предыдущим юристам. Но даже с такими тарифами, деньги от него покроют наши текущие расходы и ещё останется. Плюс я ни единым словом не соврал Князю. Я собираюсь вытрясти из Штайнберга всё до последней копейки.
К слову, Роман уже сообщил мне, что передал всю информацию, которую нарыли люди Князя, юристам бывшей жены нашего дорогого барона. Так что в ближайшее время он получит иски ещё и от них. Ну и в налоговую мы их тоже передали, чего стесняться, раз уж можем обеспечить мерзавцу столько проблем, сколько это вообще возможно. А, к слову, там очень не любят, когда от имперской казны скрывают деньги. Очень не любят. Вот настолько, что, если верить Роману, для нашего дорогого барона уже закрыли возможность законно покинуть страну.
Так что никуда этот пирожок от нас теперь не денется.
— По-особенному? — переспросил я. — В каком смысле?
— Если я сейчас поставлю подпись, то, как ты говорил, это спасёт твою фирму. Ведь так?
— А что? Есть повод, по которому вы можете эту подпись не поставить? — улыбнулся я, глядя ему в глаза.
— Нет, но всё-таки…
— Игорь Валентинович, однажды один мудрец сказал. У самурая нет цели. У самурая есть только его путь. Я с этим заявлением не согласен и в целом не разделяю мнение о том, что бесцельная жизнь имеет смысл. То, что вы сейчас поставите свою подпись на договоре и, по сути, действительно спасёте нас — это прекрасно. Но у меня ещё слишком много других целей в жизни, чтобы я останавливался, достигнув одной из них.
Белов несколько секунд смотрел на меня, после чего с улыбкой кивнул.
— Хорошие слова, Александр.
Наклонившись над столом, он поставил свою подпись в договоре. Мы пожали руки, после чего я проводил Белова в конференц-зал, где Вадим с присущей ему торжественностью открыл пару бутылок шампанского.
И это был отличный день. Приятно было вот так стоять в сторонке, наблюдая за общим ликованием народа. К шампанскому в своём бокале я не притронулся. Сегодня ещё ехать предстояло, так что к чему мне лишние риски? Правильно. Ни к чему.
— Ну что? — с усмешкой сказал подошедший ко мне Калинский. — Поздравляю!
С этими словами он несильно стукнул своим бокалом о мой.
— Ага. Теперь у нас есть свой клиент. Совсем взрослые мальчики стали.
— Как думаешь, мог кто-то это представить? Что мы вот так с тобой будем стоять в одном помещении и праздновать, что теперь работаем вместе.
Вот как-то странно он это спросил. С осторожностью. Повернув голову, я посмотрел на него. Очень пристально посмотрел. Настолько, что он забеспокоился.
— Мы ведь всё ещё работаем вместе?
— А я тебя уже уволил?
— Да вроде нет пока, — пожал он плечами. — Но я так, на будущее спрашиваю. Знаешь, все эти разговоры на собеседовании. Где вы видите себя в нашей компании через пять лет и всё прочее…
— А где ты себя видишь через пять лет, Лев? — спросил я его, на что, к собственному удивлению, не получил