— А со мной ты прокололся, — не удержался я от ехидной улыбки.
— Да. Признаю, с тобой всё вышло… сложнее. И я до сих пор не могу понять, почему…
Тут уже я не смог сдержаться от усмешки.
— Ну ты не переживай. У древних тварей за сорок такое бывает, — пожалел я его.
— М-м-м, шутки как защитный механизм. Не изменяешь себе.
— Не вижу причин чинить то, что работает, — отмахнулся я.
Теперь стало окончательно понятно, почему сначала мне требовалось, по сути, убить себя для встречи с ним, а уже после, когда я спас Елену и стал посредником в первом контракте, такой потребности уже не возникало. Ему банально стало легче работать с моей душой.
— Так, что там будет даль…
Это было даже не размытое движение. Он просто исчез в одновременно с этим появился прямо передо мной. Затянутые чёрной перчаткой пальцы сжали моё горло с такой силой, что мне показалось, будто я ощутил, как ломается шея.
— Думаешь, что? — с рычанием спросил он. — Ах, Александр, насколько же глуп ты был. Надеялся на то, что я не знаю, что ты задумал? Сговорился с этой крысой, с Меньшиковым!
Попытался ответить, но вместо слов из горла вырвался лишь хриплое шипение. Пальцы давили на трахею, не давая сказать ни единого слова. Даже просто вздохнуть казалось чем-то невозможным. Лишь открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег из воды рыба. Зеркальный же, наоборот, забавлялся, видя мучения на моём лице.
— Что такое, Александр? Я тебя не слышу, — он приподнял меня одной рукой. — Ну же, давай, скажи что-нибудь? Не можешь? Тогда давай, это сделаю я. Ты думал, что можешь меня как-то перехитрить? Как-то переиграть. Но ты ошибаешься. Очень жестоко ошибаешься. Мой собственный народ не смог от меня избавиться после того, как я сделал то, что спасло их мир, а у тебя, какого-то жалкого… ничтожного адвоката, что, думал получится?
Попытка вцепиться в его ладонь, чтобы разжать хватку на горле, оказалась полностью провальной. Всё равно, что пытаться ослабить пальцами зажатые до предела стальные тиски.
— Знаешь, что я сделаю дальше? — с улыбкой спросил он. — Я заберу эту девку, Распутину. Заберу и сына нашего дорогого Князя. О, да. Конечно же я знаю о нём, Александр. Я ведь непрестанно наблюдал за ним. Ты был моими глазами. Моими верными ушами. Я знаю всё и даже больше. Я заберу их и исчезну. А затем, когда придёт время, просто использую эту девчонку так, как и собирался изначально. За последние полтора года твоё лицо стало слишком узнаваемым, но что поделать. Придётся пока пожить с ним. Зато будет время воспитать мальчика таким, каким и должен быть настоящий Разумовский. Тем, кем стать ты не хочешь, а твой жалкий и слабый брат так никогда и не смог. Я буду жить вечно.
С каждым произнесённым словом его лицо начало меняться. Черты лица разгладились. Морщины постепенно исчезли. Он помолодел и изменился.
Спустя несколько секунд, задыхаясь и почти теряя сознание, я уже смотрело на своё собственное лицо.
— У тебя удивительная душа, Александр, — придвинувшись ближе, прошептал он. — Я действительно никогда такой не видел. Это создало мне, скажем так, некоторые неудобства, но теперь я заберу твоё тело. Но не переживай. Своего следующего ребёнка я назову в честь тебя. Как когда-то дал имя и тебе, в насмешку над своим братом, который от этого имени отказался. И я буду смотреть, как он растёт для того, чтобы занять твоё почётное место. А ты…
Зеркальный замолчал и негромко рассмеялся.
— Что сказать, тебя ждёт та же участь, что и остальные ненужные мне инструменты. Бескрайняя вечность в плену собственных кошмаров.
Сложно передать ощущения от удара спиной о твёрдую, как закалённое стекло воду. Даже в этом, нереальном мире, боль едва не заставила меня ослепнуть. Ощущения такие, будто меня в стену спиной впечатали. Только вот гладкая поверхность этой стены не начинает поглощать тебя спустя секунду, затягивая в себя без остатка подобно зыбучему песку. Тот час же ледяная вода моментально пропитала ткань одежды и добралась до тела, вцепившись в неё своими холодными когтями.
Тварь с моим собственным лицом надавила рукой и водная гладь окончательно обхватила меня, приняв с головой. Только после этого он наконец разжал руку. Вынул и стряхнул с неё капли.
Я брыкался. Пытался грести, стремясь к поверхности. Лёгкие и без того горели огнём от нехватки воздуха, а мир перед глазами сузился до одной единственной крошечной точки.
До моего собственного, торжествующего лица, что наблюдало за бесплодными попытками выбраться из этого ледяного плена.
Наконец тело сдалось само. Непроизвольно сделало вдох против моей собственной воли. Холодная вода ворвалась в мои лёгкие, и я невольно вспомнил слова, которые мне передал Князь давным давно, почти год назад.
Слова Эри о том, что я умру, утонув в ледяной воде… И эта мысль была последней, которую я успел осознать, прежде чем весь мир наконец поглотила холодная тьма.
* * *
Несколько секунд ничего не происходило.
Вот Рахманов шевельнулся и отпустил ладони сидящих с ним за столом людей. Как и в прошлый раз, всё заняло не больше пары секунд, но Николай, стоящий в пяти метрах от стола и наблюдающий за происходящим, даже не шевельнулся.
Вместо этого он внимательно наблюдал за тем, как Рахманов медленно поднялся со стула. Покрутил головой, словно разминая давно затёкшую шею, и потянулся, как если бы давно не двигался.
— Ты закончил? — нарушил Меньшиков тишину.
— Да, — как ни в чём не бывало ответил Александр.
Двое мужчин, что сидели с ним за столом, лишь в этот момент пришли в себя. Заморгали глазами, как если бы крошечный кусочек их собственных жизней вдруг неожиданно вырезали из бытия, и стали нервно оглядываться по сторонам.
Но в тот момент эти двое нисколько не волновали Николая. Он сказал Рахманову чистую правду. Двое заключённых, осуждённых и приговорённых к смертной казни, чьи жизни ничего не значили для блага Империи. Но они всё ещё могли ей послужить.
И послужили.
— К-а-а-а-а-к любопытно, — Александр придирчиво оглядел пространство вокруг себя, после чего поднял взгляд на Меньшикова. — Ваше высочество, вы что это удумали?
— Не нужно пустых игр, — отрезал Меньшиков, и эти слова заставили Рахманова улыбнуться.
— Эх, жаль. А ведь в прошлом мне нравилось видеть удивление