И вот тогда случилось то, до чего не смог додуматься даже я. Признаю, но самый мерзкий, отвратительный и коварный способ решить проблемы Елены придумал не я.
Как это ни странно, но его придумала Ксения.
Через неделю после того концерта мы снова собрались вместе вместе в квартире у Елены. Ничего особенного. Я, Ева, Виктор, Лена и Ксюша. Просто хотели посидеть все вместе и провести вечер. Именно тогда всё случилось. Немного выпив вина Елена начала жаловаться Ксюше о том, что управленцы семейного бизнеса не видели в ней строгого и, что самое главное, достойного начальника. Её банально не уважали за то, что в их глазах она была молодой и сопливой девчонкой.
И, стоит сказать, что даже сама Елена признавала то, насколько справедливо в каком-то смысле было подобное отношение. Она действительно была молодой сопливой девчонкой, которая прыгнула в бассейн с головой и теперь пыталась из него выплыть. Куда сильнее её бесило то, что ей даже не хотели дать шанса показать, на что она способна сама.
Ксюша, уже успевшая за свою жизнь получить некоторый опыт, просто посоветовала ей быть, скажем так, построже. Показать, кто там хозяин. Понятное дело, что Елена, с её то прошлым, не особо походила на прожженную стерву, готовую втоптать в пол любого, кто скажет ей слово поперёк, в чём она самолично и призналась Ксении. И тогда сестра предложила ей поговорить. С кем бы вы думали? С Минервой Смородиной.
Как показала практика — это были уже не просто детские игры со спичками. Эффект оказался… устрашающим, мягко говоря. Когда не признающий каких-либо авторитетов характер Минервы столкнулся с мягкой, почти что нерешительной Еленой случилось… в общем то, что случилось. Когда три месяца спустя Елена неожиданно заявилась на собрание совета директоров одной из фармацевтических фирм, что принадлежали семье, то резонно натолкнулась на вопрос — а когда же на собрание прибудет его сиятельство граф?
Очень быстро вопрошающий столкнулся со встречным вопросом — не наскучило ли ему его рабочее место и не забыл ли он, какую именно фамилию носит стоящая перед ним женщина.
— О, видел бы ты его лицо, когда я предложила ему выйти из здания и прочитать её на логотипе фирмы, — со злым хохотом тогда рассказывала мне Елена. — Конечно же я ему намекнула, что в этом случае это будет последний раз, когда он числится среди управляющего персонала. Удивительно, как быстро к людям возвращается память, стоит только напомнить им, как на самом деле шатко их положение.
Ох и злорадно же она тогда выглядела. Говорила она это почти что с садистским удовольствием. В какой-то момент я даже испугался, что Ксюша с Минервой могли переборщить и превратить нашу пай девочку в жадное до крови чудовище, которое будет бросаться на каждого в ком почует добычу.
К счастью, нам повезло. Нет, после той небольшой, но весьма доходчивой демонстрации, проблем стало значительно меньше. По крайней мере больше никто и никогда у неё не спрашивал: а когда же появится граф Распутин? Да и сама Елена тоже не стала лютовать.
Вместо этого она погрузилась с головой в работу при поддержки Армфельтов. Отец Евы сдержал слово и предоставил Елене лучших специалистов для того, чтобы она могла вникнуть в дела и направить их в правильное русло после смерти Григория. Благо что причин для недоверия в его отношении не было. В конце-концов и Армфельты и Распутины являлись дальними родственниками, а их бизнесы были связаны друг с другом, пусть об этом не говорили особо громко.
— Слушай, а где Виктор? — спросил я, оглядывая пустой кабинет и заваленный бумагами стол.
— Они с Сашей скоро приедут, — пояснила Елена. — Он бы уже был тут, но его задержали в городе. Проводишь меня к гостям?
— Как же я могу отказать, — с удовольствием произнёс я и предложил ей свою руку, которую она тут же обвила своей.
— М-м-м, галантен, как всегда.
— Стараюсь, — усмехнулся я, выходя вместе с ней из кабинета. — А что в городе? Опять какие-то проблемы?
— О нет, — помахала она рукой. — Нисколько. Просто встреча с одной из строительных компаний, которая занимается восстановлением клиники. А это епархия Вика. Вот пусть он и отдувается, а то мне своих дел хватает. Сейчас столько навалилось, что я из-за бумажек уже забуду, что такое отдых.
Говорила она это с такой лёгкостью и уверенностью в голосе, что я в который раз подивился тем изменениям, что случились с ней за прошедшее время.
Спустившись вниз, я вывел, так сказать, Елену в люди.
Стоит отметить, что народу в этот раз собралось даже больше, чем я ожидал. Обычно Виктор с Еленой столько людей не приглашали. К слову, идея этих вот ежемесячных приёмов пришла в голову именно Александре. Она сказала, что раз уж теперь они представляют собой Род, то и позиционировать себя должны вместе. И такие вот приёмы служили им чем-то вроде витрины, где они декларировали это всем окружающим. Распутины — это мы.
И с каждым разом они приглашали на них всё больше и больше людей. Но в этот раз, когда я вошёл в украшенную и подготовленную для приёма оранжерею, то, честно признаться, удивился от количества гостей. Кажется, что даже в тот раз, когда приём устраивал Григорий год назад, тут не было столько народа.
Первым делом Елена вышла к гостям и сообщила им, что Виктор задерживается по делам Рода в городе, и принесла свои пусть на первый взгляд символические, но всё-таки довольно искренние извинения собравшимся.
Знакомых лиц тоже хватало. Я заметил Смородина с его женой. Графа Армфельта с супругой. Только Евы не было. Елена рассказала, что та не смогла сегодня приехать, отчего сама Распутина сильно грустила, так как, цитирую, не с кем было посплетничать. Так что людей здесь более чем хватало. По самым скромным подсчётам тут сейчас собралось человек пятьдесят, если не шестьдесят.
Передав Елену гостям, я оставил