— Как поживаете, ваше сиятельство? — поинтересовался я, подходя к массивной фигуре, что стояла у столиков с бокалом и явно выбирала, что такое подцепить с блестящих серебром подносов.
Услышав мой голос, Уваров обернулся и смерил меня весёлым взглядом.
— О, Рахманов. И ты здесь?
— И я здесь, — усмехнулся я. — Виктор пригласил на приём…
— А что? На предыдущие не приглашал? — тут же полюбопытствовал Уваров, но на это у меня имелся чёткий ответ.
— Во время предыдущих я работал, — пожал я плечами. — Не до развлечений было.
— М-м-м, понятно. Есть время для дела и есть время для отдыха.
— Истину молвите.
— Ты главное смотри, чтобы одно не превалировало над другим. А то перегоришь, парень, — посоветовал мне Уваров и подхватил со стола тарталетку с креветкой. — Я видел слишком много молодых парней, которые пережигали себя на работе.
— Куда уж мне. Молодой ещё, чтобы выгорать…
— Ага. Все вы так говорите перед тем, как сгореть подобно спичкам, — фыркнул Уваров. Он хотел уже отправить её себе в рот, как вдруг замер, а его взгляд зацепился за мою правую руку.
— Ты что, порезался?
— Что?
— Твоя ладонь, — он указал на мою конечность бокалом.
Я даже сначала удивился и сам на неё посмотрел. Только спустя пару секунд до меня дошло, о чём именно он говорил.
— А, вы об этом, — я показал ему ладонь с тремя тонкими шрамами от порезов, которые получил при заключении сделок. — Ничего страшного. Считайте это работой…
— Значит, уже заключаешь сделки? — понизив голос спросил он, чему, впрочем, я нисколько не удивился. В конце концов он знал, кто я такой.
— Вы же понимаете, что я не то, что не могу, но даже просто не хочу это обсуждать? — проговорил я с намёком.
— Конечно понял, не дурак, — пожал он плечами и закинул себе в рот тарталетку. — Был бы дурак — не понял.
Я дождался, пока он прожуёт и вытрет руки о салфетку.
— Просто я видел уже такие, — продолжил он, запив закуску шампанским. — Вот глаз и зацепился.
— Видели?
— Да, — задумчиво кивнул Уваров. — У твоего отца. Только у него они на запястье были. Оно там у него всё исполосовано было.
Стоп. Странно. Мне же говорили, что через некоторое время шрамы от порезов исчезнут совсем. Я ещё раз глянул на свою ладонь и присмотрелся к тонким, с трудом заметным шрамам.
— Они у него оставались? — уточнил я, на что Уваров пожал плечами.
— Да без понятия. Просто помню, что видел его один раз на приёме вечером. Тогда их и приметил. К слову, я тут слышал, что у тебя какие-то проблемы с фирмой…
— Проблемы? — бесстрастно спросил я, мысленно обдумывая то, что только что услышал, и Уваров кивнул.
— Да. Говорят, что…
— Мне бы тоже было крайне интересно послушать, — неожиданно произнёс голос за моей спиной. — Какие же у тебя проблемы, Александр?
Обернувшись, я встретился глазами с говорившим.
— Никаких проблем, ваше сиятельство, — пожал я плечами. — Не более чем временные трудности.
— О, Александр. Уж тебе ли не знать, что «временные трудности» — это первое ложное обещание, которое ты даёшь себе, прежде чем мир начинает разваливаться у тебя под ногами, — чуть ли не смакуя каждое слово произнес стоящий передо мной Павел Лазарев.
Правда, этот его пассаж нисколько меня не впечатлил. Особенно если заметить лёгкую и едва заметную улыбку на лице стоящего позади него сына.
— Ну, порой, ваше сиятельство, временные трудности — это лишь временные трудности, — спокойно улыбнулся я и повернулся к стоящей рядом с ним женщине. — Добрый вечер, Валерия. Выглядите потрясающе.
— Спасибо, Александр, — поблагодарила меня за комплимент Лазарева, но сделала это как-то уж… механически. В общем приняла это как должное.
Лазарев явно хотел сказать что-то ещё, но не успел. Собравшиеся в дальней части зала гости зашумели.
— О, — заметил Лазарев. — Похоже, что граф Распутин наконец почтил нас своим присутствием. Василий, Александр, прошу простить, но я оставлю вас. Нужно исполнить роль добропорядочного гостя и поприветствовать хозяина дома. Роман?
— Я догоню, отец.
Лазарев лишь кивнул сыну, после чего направился под руку с супругой в сторону шума.
— Что, всё растрепал уже? — первым делом поинтересовался я, на что Рома едва глаза не закатил.
— Саша, побойся бога, а? Ты забыл, о ком мы говорим? Уверен, что он всё узнал ещё до того, как мы с тобой поговорили.
— Туше, — вынужден был признать я. — Тарталетку с креветкой хочешь?
— Ещё спрашиваешь. Я с утра ничего не ел.
Вот она, профессиональная солидарность.
И да, встречать Виктора я не торопился. Поговорить мы с ним успеем. Зачем влезать в толкучку собравшихся и… о да, как и говорила Лена, он там не один приехал.
Виктор вошёл в оранжерею под руку с Александрой. И выглядели оба просто-таки превосходно. Чёрный фрак моего друга хорошо контрастировал с белым вечерним платьем его спутницы.
Да и сам Виктор не мало так изменился за последние полгода. Удивительно, как сильно на нём они сказались. Мой друг словно открыл для себя тайное знание того, как везде и всюду ходить с идеально ровной спиной и расправленными плечами. Будто стал на голову выше, чем был раньше. Даже солидность появилась и горделивость в осанке.
Впрочем, имелось изменение, которое мне совсем не нравилось.
Вошедший в зал граф Распутин вот уже несколько месяцев щеголял отросшей и идеально подстриженной бородой, которая только добавляла ему пару лет и делала визуально старше.
Но мне это не нравилось по другой причине. Уж больно сильно он теперь походил на того самого Виктора, которого я увидел в тот день…
Тем временем мой друг наконец смог вырваться из окружения обступивших его аристократов, что желали засвидетельствовать своё почтение и нашёл меня взглядом. Что характерно, по выражению его лица я понял, что этот внешне уверенный в себе мужчина остался всё тем же Виктором. Моим лучшим другом, которого я знал большую часть своей новой жизни. Но он изменился. Этого не признать нельзя.