Едва только врач вышел из палаты, как Князь рывком встал на ноги. Я-то чувствовал, что в эмоциональном плане доктор спокоен, но вот дядя этой возможности был лишён. А потому сразу же выплеснул обуревающий его нервное напряжение в виде резкого и прямого вопроса.
— Что с ней?
— С ней всё в порядке, — непринужденно сообщил врач. — Не переживайте, всё хорошо. Сейчас она спокойна. Давление и пульс в норме. Вода отошла преждевременно на тридцать седьмой неделе, что не является чем-то страшным.
Едва только ему стоило произнести слово «преждевременно», как Князь ощутимо напрягся.
— Насколько это плохо?
— Это не экстренная ситуация, — спокойно произнёс врач. — Но и не полностью доношенный срок. По нашей классификации ребёнок считается поздно недоношенным, но, опять-таки, в этом нет чего-то особенно страшного. У него очень высокий шанс на благополучный исход — особенно учитывая, что ваша жена в отличной форме и без хронических болезней. Так что в этом отношении прогнозы более чем хорошие.
— А что с ребёнком?
— Мы уже провели КТГ — сердцебиение ровное, реактивное, без признаков гипоксии. Схваток пока нет, но мы их ждём — либо роды начнутся сами в ближайшие часы, либо, если же в течении ближайших суток, максимум тридцати шести часов не начнутся, будем стимулировать.
Заметив, что его слова мало чем успокоили Князя, врач продолжил, явно постаравшись придать своему голосу максимально доброжелательные ноты.
— Поймите, основные риски в такие сроки — это лёгочная незрелость у ребёнка и возможная инфекция, потому что при подтекании околоплодных вод барьер исчезает. Мои ассистенты уже сделали анализ на инфекции, ввели профилактически антибиотики. Если понадобится, дадим маме кортикостероиды — чтобы ускорить созревание лёгких у малыша.
Кажется, услышав это, Князь немного расслабился.
— То есть непосредственной угрозы сейчас нет? — на всякий случай уточнил он.
— Верно, — врач обнадеживающе улыбнулся. — Пока всё стабильно, так что поводов для переживаний нет. Мы держим её под постоянным наблюдением. Дополнительные проверки каждые два часа. Уверяю вас — она вне опасности. Ребёнок — тоже. Но мы не будем рисковать: если появится малейший признак ухудшения — сразу начнём готовить к кесареву. В остальном же, несмотря на то, что ваш сын явно торопиться появиться на свет, каких-то иных, хоть сколько-то серьёзных проблем я не вижу.
После его слов Князь буквально выдохнул с облегчением.
— Ясно, — произнёс он несколько секунд спустя, и даже голос его звучал уже куда более спокойно. — Спасибо вам.
— Да не за что, — пожал плечами врач. — Это моя работа. Единственный вопрос, если позволите.
— Какой?
— Мать ребёнка не назвала нам имя и фамилию отца для карты и…
— Оно вам не нужно, — перебил его Князь.
— Но…
— Оно вам не нужно, — повторил он, практически чеканя каждое слово. И сделал это с таким выражением на лице, что у врача точно не осталось какого-либо желания повторять свой вопрос. — К ней сейчас можно?
— Да. Можете побыть с ней. До момента родов она останется у нас под присмотром. Обычно мы позволяем это только супругу, но… — врач помялся, явно пытаясь найти выход из положения. — Но я думаю, что в вашем случае я могу сделать небольшое исключение.
— Благодарю, — кивнул Князь. — Я этого не забуду. Саша, Ксюша?
— Мы идём, — сказал я, вставая с кресла, где провёл последний час в ожидании.
Когда мы зашли в палату, Мария лежала в постели, переодетая в больничную пижаму. Сейчас она скрывалась под одеялом, а рядом с её постелью мерно пикал медицинский монитор.
— Ну и? — спросила она, когда мы зашли. — Что у вас с лицами? Живая я.
Князь просто подошёл к ней, наклонился рядом с кроватью и молча поцеловал её. И вряд ли я ошибусь, если скажу, что этот поцелуй был красноречивее любых слов. Казалось бы, столь простое действие, но сколько эмоций вложил в него мужчина по отношению к своей любимой женщине.
Дальнейшие сорок минут прошли… Как бы смешно это ни прозвучало, но прошли они довольно скучно. Да и в целом, мне, наверно, стоит признать почти полное отсутствие у меня знаний, касающихся, так сказать, рождения детей.
— Только не говори мне, будто думал, что я прямо там рожу, — едва не расхохоталась Мария, когда я ей в этом признался. — Нет, правда, ты серьёзно думал, что это случится в машине с Михалычем за рулём?
— Эй, мне двадцать два, Мари, — развёл я руками. — Всё, что я знаю о родах — это то, что если отошли воды, значит, женщина сейчас будет рожать. Всё.
— Это ты где такое вообще услышал⁈ — чуть ли не со смехом удивилась сестра.
— В кино видел, — хмыкнул я.
— Слава богу, что это не так, — фыркнула Мария и потянулась за стоящим на прикроватной столик бокалом воды. Заметив это, Князь услужливо передал его ей. — Потому что я лучше из машины бы выпрыгнула, чем стала бы рожать в присутствии Михалыча. От него даже трезвого порой несёт алкоголем так, что опьянеть можно. Не хочу, чтобы мой сын с рождения стал алкоголиком.
— То есть, всё в порядке? — уточнил я.
— Конечно. Да, немного рано, но тут уж ничего не поделаешь, — вздохнул она.
Мы ещё немного посидели с ней. До тех пор, пока в палату не зашла медсестра и не сказала, что время для посещения закончилось и пациентке нужен отдых. Спорить не стали. Мы с Ксюшей покинули палату, оставив Князя с Марией наедине, чтобы они могли ещё хотя бы пару минут побыть наедине друг с другом.
— Нервничаешь? — спросил я его, когда мы вышли из клиники на улицу.
— Конечно, — честно и нисколько не пытаясь этого скрыть ответил он, попутно доставая из кармана своего пальто портсигар. Вынув из него тонкую и туго скрученную сигару, Князь с явным удовольствием раскурил её и выпустил из лёгких облако сизого дыма. — Конечно, Саша, я очень нервничаю.
И ведь ни словом не соврал. Со стороны могло показаться, что он полностью спокоен. Даже я, зная его прекрасно, вряд ли бы смог сделать другой вывод. Князь прекрасно контролировал себя, но вот его эмоции, которые он скрывал в глубине себя… Их ведь не подделаешь.
И если я хоть что-то понимал, то самым близким определением к его внутреннему состоянию было словосочетание «сходил с ума от тревоги».
— Эй, ну вы едете?
Повернувшись, я посмотрел на сидящего в машине Михалыча. Тот опустил стекло пассажирской двери и смотрел на меня.
— Сейчас, подожди, — сказал я Князю и подошёл к машине. — Михалыч, отвези Ксюшу в «Ласточку», ладно?
— Да это без проблем. А вы чего? Не