— А мы пройдёмся, — ответил я ему, после чего бросил взгляд на курящего Князя и тот коротко кивнул. — Придём позже. Если что, то такси себе вызовем, так что езжайте без нас.
Услышав меня, Ксюша пролезла вперёд к открытому окну машины.
— Саша, ты уверен? — обеспокоенно спросила она.
— Да, не переживай. Мы скоро придём.
— Ладно, только телефон не выключай, — попросила она и я кивнул.
Когда машина тронулась с места, я вернулся к дяде.
— Ну что? Пройдёмся?
— Да, — кивнул тот. — Почему бы и нет.
И мы пошли. Молча. Идти отсюда до «Ласточки» было довольно далеко. Может час или около того. Князь не стал мелочиться и когда всё подготавливал к этому дню, то позаботился о том, чтобы Мария рожала в одной из лучших клиник в городе. Но это так, лирика. Сейчас это не так уж и важно. Мы просто шли по практически пустой ночной улице. Князь курил сигару, а я думал о своём. Нам и в молчании было достаточно комфортно. Плюс я воспользовался возможностью и написал сообщение Виктору. Ну, так. На всякий случай.
Тем не менее, где-то минут через пятнадцать разговор всё-таки начался. И начался он с неожиданного признания.
— Я заканчиваю со всем этим, Саша, — сказал Князь, бросив окурок сигары, когда проходил мимо урны.
— С чем? — не понял я.
— Со своей работой, — пояснил он.
— Торговля информацией?
— Да. Хватит с меня. Оставлю только ту часть своего бизнеса, которая не замазана в чём-то незаконном, — пояснил он. — Ну или совсем уж незаконном. В остальном же с меня хватит.
Вот это было неожиданно. Нет, конечно, я знал, что у него имелись и другие активы, которые приносили ему прибыль помимо основной деятельности, но чтобы вот так взять и оборвать разом то, чем он занимался столько лет?
— Слушай, не пойми меня превратно, но…
— Почему? — угадал он мой вопрос. — Это ты хотел спросить?
— Ну, ты довольно точно угадал мой вопрос. Так почему?
Князь ответил не сразу. Мы перешли улицу, не став ждать зелёного света светофора. Машин всё равно не было, так что какой смысл ждать?
— Очень долгое время я думал, что моя работа — это и есть я, — наконец сказал он. — С тех пор, как я отказался от своего имени и сбежал из Империи, встретил Короля, вернулся, начал торговать информацией, поднимаясь с самых низов. Для меня это было буквально делом всей моей жизни, понимаешь? То, что я умел делать лучше других и в чём хотел бы стать лучшим.
Как это ни удивительно, но я прекрасно его понимал. Вероятно, что я понимал его куда лучше, чем он даже мог подумать. Да что там говорить. Я сам был таким же. Вероятно, в какой-то момент подобные мысли одолевают каждого мужчину. Это то, кем он становится в процессе профессиональной борьбы. Для нас работа — не просто способ заработка. Нет. То есть, да, для кого-то это может быть и так, но со временем каждый, кто не утратил чувства соперничества, понимает, что его дело — это способ доказать себе и всем остальным очень простую вещь: я достоин быть здесь. Я достоин того, чтобы быть лучшим.
В своей прошлой жизни я очень много думал об этом. В конце концов, я ведь сознательно пошёл в адвокатуру. Я сам выбрал для себя это дело. И, как и любому уважающему себя мужчине, мне не хотелось стоять на одном месте.
Мне хотелось стать лучшим. Добраться до такой высоты, до какой я только смогу дотянуться.
Почему? Откуда это желание? Без понятия. Но примерный ответ у меня всё-таки был. Когда-то, ещё в то время, когда я носил совсем другое имя и жил в своём другом мире, жизнь свела меня с одним адвокатом из Калининграда. Чертовски способный был мужик, который в свободное время любил лазить по горам. Даже на Эверест поднимался. На мой логичный вопрос, зачем ему лезть на эти горы, я получил самый странный, но в то же самое время самый понятный ответ в своей жизни.
Потому что они есть, эти горы.
Вот и всё, что он мне сказал. И, как ни странно, но этого оказалось достаточно. Может быть потому, что внутри нас до сих пор живёт тот, кто должен был принести домой добычу. Тот, кто обязан был взвалить на себя бремя и защитить племя. Занять место в негласной иерархии, построенной на бесконечном соперничестве. Конечно же, сегодня это выглядит иначе — костюмы вместо шкур, переговоры вместо поединков на дубинах. Да только суть осталась та же самая: быть первым, быть надёжным, быть лучшим.
Для меня, как и для Князя, это была не просто работа. Это жизнь. Я не просто так пахал по четырнадцать часов в сутки, когда начинал. Не просто так готов был идти по головам своих менее усердных коллег. Я готов был делать это ради простой мысли. Ради понимания — я лучше других. Ведь в конечном итоге именно твоя репутация как человека, способного сожрать оппонента, возвышает тебя в глазах других. Человечество променяло трофейные головы твоих врагов на перечни выигранных дел. И в прошлой жизни у меня их хватало, чтобы моя профессиональная репутация говорила сама за себя.
В прошлый раз я добрался почти до самого верха. И даже там не смог заставить себя рискнуть всем ради того, чтобы подняться на ступеньку повыше.
И сейчас, идя рядом с Князем, я пытался понять, что именно скрывалось за его словами. Желание лично отказаться от своих достижений и того пути, который он прошёл, буквально рискуя жизнью.
Заметив задумчивый взгляд на моём лице, Князь усмехнулся и достал свой портсигар.
— Что, небось сейчас думаешь о том, зачем мне отказываться от того, что я сделал делом своей жизни?
— Знаешь, я ведь думал, что это мне передалась семейная реликвия, — фыркнул я в ответ. — Это я тут должен чужие мысли читать…
— Разумовские никогда не умели читать мысли.
— Да знаю я, так, к слову сказал просто…
— Саша, пойми простую вещь. То, что я хочу отказаться от своей работы, не означает, что я отказываюсь от своего будущего, — произнёс он и прервался для того, чтобы прикурить сигару. — Я как раз таки и хочу отказаться от неё ради этого самого будущего. Именно ради него.
— Из-за Марии и ребёнка.
Я не спрашивал. То, что он не сказал вслух, ясно и так.
— Да. Ей тридцать семь. Мне за сорок. Хочешь верь, хочешь нет, но мы даже не думали заводить детей.