— Но если решение будет в вашу пользу, то он ведь ничего сделать не сможет, ведь так? — уточнила Настя и Александр опять кивнул.
— Именно. Вот ведь засранец. Поэтому Роман и задержал своё ходатайство. Отсюда же быстрое рассмотрение. Он хотел заставить нас бегать по горящей земле…
— И у него это получилось…
— Не перебивай, Лев. Но да. Ты прав. Это будет игра в русскую рулетку.
Немного помолчав, Александр вдруг рассмеялся.
— Ладно. Почему бы и нет. В конце-концов зря что ли меня Браницкий в неё играть натаскивал. А противника в этой игре лучше него я не знаю. Попробуем.
* * *
— Ты понимаешь, что если дело не выгорит, то нам головы открутят? — спросил Лев, когда я вернулся назад в офис, проводив Настю до такси.
Я спокойно кивнул.
— Да. Не переживай, всё будет нормально…
— Во-первых, я не поклонник полагаться на авось, — бросил он мне в ответ. — А во-вторых, мы оба с тобой понимаем, что на этом всё. Ты правильно сказал. Это игра в русскую рулетку. Если Белов хотя бы немного ошибся, то…
— Успокойся, Лев, — перебил я его, вспомнив с каким лицом Белов рассказывал мне о своей фирме и про своего отца. — Он не ошибается. Я ему верю.
— Ну, это, конечно, очень здорово, что веришь, но я всё равно считаю, что лезть туда, где решение будет зависеть не от тебя — дурная идея.
Прошло почти три часа. Мы обсудили всё, что только можно. Завтрашний спор с Романом. Выбрали места, на которые будем давить. Выбрали способы закрутить Романа вокруг пальца так, чтобы он никак не смог выбрать из этой небольшой ловушки, пусть в его отношении я не особо верил в то, что это сработает. Сейчас главное указать ему неверное направление и надеяться на то, что он сам по нему пойдёт. Остальное уже не так важно.
Я посмотрел на часы. Половина второго ночи. Потянувшись, начал собирать оставшиеся после ужина контейнеры и мелочовку обратно в пакет.
— Слушай, можно вопрос? — спросил Лев, и, судя по его эмоциям, я довольно точно мог угадать, что именно он спросит.
— Какой?
— Насчёт Анастасии.
Повернул голову и посмотрел на него. Забавную, конечно, тему для вопроса он выбрал. Может быть, раньше, заговори он об этом, то я бы обязательно искал бы в нём какой-то подвох. Особенно после того, как вспомнить их общее, скажем так, прошлое. И, разумеется, мотив бы у этого вопроса я увидел бы самый низменный. Но сейчас…
Блин, не знаю. После нашего разговора у меня в кабинете, когда он ушёл едва ли не хлопнув дверь, а после вернулся… Нет, не скажу, будто он вдруг стал весь из себя такой понимающий и покладистый. Если бы я плохо его знал, то решил бы, что он осознал свою ошибку и вернулся, потому что хорошо понимает две вещи. То, что я прав относительно его положения, и то, что ему нужна эта работа. А значит, собственной гордостью придётся поступиться. Хотя бы на время.
Но вот последние часы… Даже не знаю.
Я прекрасно чувствовал, насколько сильно некомфортно ему было в присутствии Анастасии. Даже более того, в какой-то момент мне нужно было отлучиться к себе в кабинет за документами, и я всерьёз опасался оставлять их обоих наедине друг с другом.
На моё счастье, когда вернулся, то обнаружил, что оба были живы, целы и здоровы. И вроде даже не подрались. Правда, напряжение между ними всё равно ощущалось.
Возвращаясь же ко Льву, то я уверен, что причина его состояния сейчас заключалась не в том, что он внезапно раскаялся или понял, каким козлом он был. Нет, нисколько. Точнее, не так. Возможно, он это понимает. Скорее всего, понимает, если верить тому, что я чувствую. Просто вместе с этим приходит осознание, что это понимание ничего не изменит. Настя никогда не будет добра к нему. Потому что есть вещи, которые не прощаются.
И Лев это видит. Знает, что если бы не его необходимость для меня и этого дела, она не стала бы его терпеть.
То есть, она находилась здесь не из-за него. Из-за меня.
— Ну спроси, — разрешил я.
— Вы с ней теперь вместе?
— Знаешь, что, Лев?
— Что?
— Я думаю, что тебя это волновать не должно.
Он немного помолчал, после чего просто кивнул.
— Понял.
* * *
— То есть, шансов у нас немного, я правильно понял? — негромко поинтересовался сидящий рядом Белов.
— Всё будет зависеть от вас и ваших инженеров, — абсолютно честно признался я, чем вызвал его недовольное ворчание.
— Это не вдохновляет, знаете ли.
— А вы в них не уверены?
— Я и в своих предыдущих юристах был уверен.
— А они, значит, обещали вам, что всё будет прекрасно?
Белов задумался, и его губы тронула лёгкая усмешка.
— Из-за их обещаний мы сейчас здесь.
— Вот и я к тому же. Не имею привычки врать своему клиенту.
Хотелось зевнуть, но этот низменный порыв я безжалостно подавил. В «Ласточку» вчера приехал в начале третьего. Быстро помылся и завалился спать. Четыре с половиной часа крепкого и здорового сна, конечно, слабо помогли, но всяко лучше, чем ничего.
Впрочем, имелись и хорошие новости. Князь сообщил, что завтра будут готовы новые документы для Ольги. Это действительно отличная новость. За ней постоянно следили люди Князя, да и я периодически звонил ей и заезжал за последние дни пару раз. Не скажу, что она прямо похорошела. Нет. Выглядела всё такой же потерянной, но хотя бы внешне стала получше. Нормальная еда, крепкий сон в постели и чистая одежда явно улучшили её самочувствие. Хотя бы физическое.
Но вот внутренне… Не скажу, что ей действительно стало хоть сколько-то лучше. Сложно там всё, и, что самое паршивое, я пока понятия не имел, как ей помочь. Потому что даже наличие документов вряд ли улучшит ситуацию. Что толку от возможности беспрепятственно уехать куда угодно, если ты банально не знаешь, как жить дальше. У меня вообще складывалось впечатление, что последний год она держалась исключительно на идее фикс. Что сможет сбежать. Что ей как-то удастся вырваться из города и начать новую жизнь… Чего она так и не сделала.
Может быть, потому, что подсознательно боялась этого? Потому что вообще не знала, с чего эту самую новую жизнь начать?
В этом между ней и Эри заключалось разительное отличие. Альфарка хорошо понимала, что она будет делать, когда сорвёт с себя рабскую печать.