В остальном же… В остальном же ребята очень удивились, когда я с утра пришёл и сообщил им, что план на процесс уже есть. Какой? А я вам пока не скажу. Ага. Именно. Лица у них тогда вытянулись.
Теперь, когда участие Штейнберга раскрылось, я начал задумываться о такой проблеме, как утечка информации. Не в том смысле, что я только сейчас об этом задумался. Когда от нас уходили именно те люди, которых мы хотели получить себе в клиенты, я сразу об этом подумал. И принялся проверять своих ребят. В том числе и с помощью своего дара. Я уже не тот парень, каким был два года назад. Если тогда я мог лишь пусть и с высокой долей уверенности, но определить, когда мне врёт человек по его эмоциям, то на сегодняшний день ситуация изменилась полностью. Я всё ещё не мог «видеть» ложь. Но я кристально чётко ощущал, когда эмоции человека не соответствовали тому, что он говорит. А дальше достаточно нескольких вопросов, чтобы уже убедиться окончательно.
Проблема заключалась только лишь в том, что ни один из моих ребят не врал и ничего не скрывал. Я ведь специально находил причину поговорить с каждым из них наедине. И сворачивал в разговоре на обсуждение этих тем. Спрашивал, что они думают о таком положении дел и прочее. Если бы среди них был тот, кто за это ответственен, то я бы знал.
Услышав шаги позади себя, обернулся, не вставая со стула, и увидел Берга, идущего через зал в нашу сторону. Барон шёл рядом с Романом и что-то обсуждал с ним. Роман пару раз кивнул, и Берг довольно улыбнулся.
— Ваше сиятельство, — с лёгкой издёвкой поприветствовал он меня, после чего повернулся к Белову. — Игорь. Сегодня я тебе предложение делать не буду.
— Я бы его и не принял, — сухо ответил Белов, косясь в сторону Романа. — Что, решил сменить адвоката?
Кажется, Берг только и ждал этого вопроса.
— Да, позвольте представить вам сына его сиятельства, графа Лазарева. Роман Лазарев из «Л Р».
Говорил он это прямо с придыханием. Явно рассчитывал, что название столь именитой фирмы должно ввести нас в ступор… И с Беловым у него это вышло. Может быть, мой клиент никогда не видел самого Романа и не знал его в лицо, но вот про его отца и фирму слышал точно. Это можно понять хотя бы по всколыхнувшимся эмоциям Белова, где теперь безраздельно царствовала тревога.
А вот я нисколько не удивился.
— Привет, Ром, — просто поприветствовал я его вставая со стула.
— Привет, Саша, — ответил он, пожав мою руку, чем явно удивил Берга.
Барон с непониманием уставился на Романа.
— Вы что, с ним…
— Ваша благородие, давайте займёмся делами, — по деловому проговорил Роман и указал рукой в сторону их стола, явно намекая, что не желает продолжать этот разговор.
— Да, конечно же. Конечно, — только и смог сказать Берг.
Бросив на меня ещё один удивлённый взгляд, он проследовал к своему столику вслед за Лазаревым.
— Это действительно сын Лазарева? — очень тихо поинтересовался у меня Белов.
— Да.
— Ты его знаешь?
— Да.
— Откуда?
— Работал с ним некоторое время.
— Он хорош?
— Очень.
— Ясно.
Ох сколько всего было в одном этом простом слове. Из Белова словно выпустили воздух. Он даже немного сгорбился на стуле, как если бы его позвоночник вдруг перестал нормально держать спину. Про эмоции я вообще молчу. Что говорить, если у противника сын одного из самых известных юристов в Империи, а у самого Белова бог знает кто. Надеждой на победу тут и не пахло.
А вот я… Удивительно, но я чувствовал себя как нельзя лучше. Определённо, это будет очень интересный день.
От автора: ребят, всем привет. Я уже писал об этом в группе и продублирую тут. Выходных я брать не буду, а потому главы будут выходить по графику не взирая на праздники. 28я выйдет в полночь первого января.
Глава 28
— Итак, господа, — произнёс судья, после чего посмотрел сначала на меня, а, затем, на Романа. — Причина слушания: ходатайство его сиятельства, Романа Павловича Лазарева, представляющего интересы его благородия, барона фон Берга, о признании внесённых в заявку Белова изменений выходящими за пределы первоначального раскрытия и, как следствие, требование о прекращении процедуры восстановления и недопустимости исправления. Сторона истца желает высказаться?
— Да, ваша честь, — кивнул я, вставая со своего стула.
Лев вчера правильно сказал. Если всё получится, то дальнейшее противостояние превратится в игру в русскую рулетку. С другой стороны, опыт в таких играх у меня и правда имелся отличный. Главной проблемой является то, что мне нужно было подвести Романа к этому решению.
А это значит, что нас ждёт самый скучный судебный процесс в моей жизни.
— Ваша честь, данное исправление не более чем допустимое уточнение имплицитно раскрытых признаков. Как бы не пытались показать это юристы его благородия, мы не расширяем объём прав, как указано в ходатайстве. Более того, я хотел бы отдельно напомнить, что публикация исходной заявки уже раскрыла техническую сущность, потому это нам в пору ставить новизну заявки его благородия под вопрос…
Слова лились из меня сами собой. Я говорил даже не думая. Какой смысл, если формулировки и так отработаны в моей голове. Сейчас я куда больше беспокоился о другом. Смогу ли я прочитать будущие действия Романа настолько хорошо, насколько на это надеюсь? Вот это действительно интересный вопрос.
Когда я закончил, судья смерил меня тяжёлым взглядом.
— Ответчик? — посмотрел он в сторону Романа. — Вам слово.
— Спасибо, ваша честь.
Рома поднялся на ноги. На лице уверенное и спокойное выражение. Сразу видно, что он тут себя чувствует, как рыба в воде. Нет. Даже не рыба. Грёбаная акула, спокойная и хладнокровная. Он в своей стихии. И я в одной с ним заводи.
Нет, всё-таки не смотря на скучные речи, это будет очень интересный день…
* * *
— Позволь спросить, за каким дьяволом ты сюда припёрся?
— А, что? Уже и поздравить нельзя? — Константин Браницкий с улыбкой развёл руками и показал большую плюшевую лису, которую держал в руке. — Видишь? Я и подарок малышу принёс.
Князь смерил подошедшего к барной стойки графа холодным взглядом. Его нисколько не обмануло добродушное и весёлое выражение, что царило у того на лице. Слишком хорошо он помнил некоторые их встречи,