На мгновение ламия превратилась в шипящий от негодования примус. Это у нее так кипит ее разум возмущенный, а пар из-под набедренной повязки обычно выходит. Хорошо, без свистка.
— Ну, продолжай! — попросил я.
— Да, собственно, и все.
— А его машина?
— Не знаю. Мы ее еще не искали.
— Самое интересное пропустили!
— Хочешь — иди ищи, — сказала ламия. — Я пас. Мы с Шариком погуляли, покушали, теперь спать ляжем… Да, Шарик? Уси-пуси, мой щеночек!
Сюсюкающая ламия запустила руки в шерсть и почесала псину, который аж заскулил от удовольствия и плюхнулся на спину, снеся в приступе экстаза лапой стул.
— Так, хорош мне уси-пуси тут разводить, спать пора!
— Вот это самая умная мысль от тебя за последние пару дней! — подмигнула она. — Ну ладно, я пошла!
И она исчезла в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах серы.
— Стой, куда! — с опозданием завопил я. — А голова?
Ага, так она и появилась. Что-нибудь от нее ожидать — как же, щаз.
— Ну что Шарик, — сказал я собакену, валяющемуся до сих пор на спине и смотревшему на меня взглядом с поволокой, полным оргазма, — пошли искать ведро!
С утра разбор полетов продолжился. Сиду очень не понравилось, когда я ему на стол поставил ведро с головой.
— Убери это! — скривился он.
— Это как бы улика, — попытался сказать я, но был бесцеремонно перебит.
— Вот именно! — прорычал он. — Вот именно! Улика! Против вас только.
— Это почему же…
— Потому что стоит кому-то стукнуть копам, то они возьмут замок в осаду, требуя выдачи убийц. Не забывай, что не все из них в курсе про нечисть, и на руках у них только то, что убит гражданский. Голову которого вы прихватили на сувенир.
— Если что, он был загрызен бродячими собаками, — пожал плечами я. — Вон и характерные следы имеются. Погрызы.
— Тяф! — опять подтвердил довольный собой Шарик.
— Тело куда дели? — спросил Сид.
— Расчленили и в речку бросили, чтобы следов не осталось, — сказала ламия. — Еще вопросы есть?
— Как же трудно с вами работать!
— Наоборот, с нами работать очень просто, — ответил ему я. — Трудности вы сами себе создаете.
— В вашем мире все так работают?
— Нет, — пожал плечами я. — Но тех, кто так не работает — жрут. Вендиго, ругару, вампиры, оборотни — они, как правило, правил не придерживаются. И вам рекомендую этот список засунуть себе в… ухо. Может, дойдет…
— Хам, — констатировал Сид.
— Ага, — довольно осклабился я. — Еще какой. Но у нас с вами сейчас проблемы.
— Которые вы мне подогнали, — сказал Сид.
— Ну первопричина того, что все идет через… кувырком одна — нечего было меня вытаскивать из моего мира. Мы это уже обсудили. Теперь не плачьте. Я уже решил несколько злободневных вопросов. А сейчас у нас на повестке дня — оборотни. И им не нравится наше участие и конкретно я.
— И привели их к нам конкретно вы, — глаза Сида блеснули.
— А недоработали с социалкой вы. Так что давайте не будем стрелки друг на друга переводить и препираться, а решать проблему.
— Вот и решайте, — сказал Сид. — А я поговорю с некоторыми людьми… и не совсем на предмет нынешней ситуации.
Понятно, что ничего не понятно. Он у политруков практику не проходил? Те тоже могут только говорить ни о чем, не стесняясь никого. Те еще звиздоболы.
— Ладно, пошли решать! — я махнул рукой своей команде.
— Ну что думаешь, с чего начнем? — спросил я у серебристой.
— С того места, где мы вчера его прикончили.
— Где оно?
— Да вон там, за замком.
— Показывай!
— Сейчас. Мы с Шариком будем тебя ждать на месте. А тебе, извини, придется ножками!
И два моих напарника, не сказав ни слова увеялись через свои пространственные дыры. А мне, значит, ножками топать! Ладно, переживу.
Вот так и прогулка с утра! Я обогнул немаленький замок и минут через пять вышел на зады. Ага, а вон и серебряная с бобиком отсвечивают в кустах. Прямо Барбос среди роз, картина маслом и сыром.
— Долго же ты, — нагло попеняла мне ламия.
— Это вам хорошо, потусторонним, — сказал я, подавляя одышку.
— Не душни, — отмахнулась она. — Пошли по следу.
— Ну пошли. Шарик, ищи!
Да, бегать за адской гончей — та себе еще идея. В несколько прыжков песик сиганул ярдов на тридцать.
— Шарик, стой, твою мать! — я крикнул на бегу.
Неугомонное и негуманное животное лишь повернуло ко мне морду и недовольно тявкнуло — мол, чего это вы там копаетесь? Ну да, ну да. Только если учесть, что оно было создано и выведено специально загонять грешников и чертей из оппозиции, тягаться с ним в скорости бесполезно. В чем многие грешники и убедились.
— Действительно, быстрее, что тормозишь? — ламия даже не запыхалась, что совсем неудивительно. — Старый ты стал и ленивый!
— Кто бы говорил! Мне, по крайней мере, не… — я осекся под взглядом ламии, который говорил «тебе звиздец!». Какой женщине понравится, когда упомянут ее несколько тысяч лет возраста…
Паузу сгладил Шарик, тявкнув еще раз.
— Ладно, побежали!
Псина все-таки постаралась бежать помедленнее. И все равно, еще милю мы протопали пешком. И, наконец, добежали.
— Вот этот вот рыдван? — хмыкнула ламия при виде прокатной «КИА».
Не понимаю я эту американскую любовь к корейским тачкам. Наверное, дешевые — я не уточнял, прокатом заниматься не собирался, а так я что попало не люблю.
Ну вот тут я облазил машину от и до, сфоткал все, до чего можно было добраться и… А что «и»? Криминалистического чемоданчика у меня под рукой нет, да и не эксперт-криминалист я, этим больше Дениз должна заниматься. Я хлопнул дверцей и двинулся обратно прогулочным шагом.
— Ну что? — встретил нас Сид.
— А ничего! — пожал плечами я. — Одиночка, похоже. Все снимки я отослал, можете полюбоваться на шавковозку. Только вот там мало что можно найти.
— Грег, займись! — скомандовал Сид. — Ну ты понял…
— Да понял я, шеф, — скривился он. — Скопировать все, почистить компьютер, отогнать в город… Не впервой.
Сид лишь кивнул. Когда надо, Грег не тупил, а очень даже умел действовать по обстоятельствам.
— Ладно, пошел я в библиотеку…
— Куда? — опешил Сид. — Нет, у меня для тебя другое задание есть. Собачек любишь? Ну вот, съездишь в город по этому адресу. Тут автомастерская, ну, особого толка…
— Где тачки на запчасти разбирают?
— Типа того. Найдешь там некоего Руфа…
— Фото есть?
— Нет, — нервно ответил Сид. — Не перебивай. Поговоришь с ним… Когда я сказал «поговоришь», значит, поговоришь, нечего кулак рассматривать! Постарайся сделать это тихо и мирно.
— Важная шишка?