Калинин и Шевцов столкнулись с ними буквально нос к носу. Беглецам нужно было миновать широкое открытое пространство. За ним виднелись всевозможные постройки и валялись кучи камней, за которыми должны быть и тыльные ворота. Можно было бы обойти эту часть территории стороной и приблизиться к тюремным воротам в обход, но это заняло бы слишком много времени. А его у беглецов было в обрез: им во что бы то ни стало нужно было воспользоваться сумятицей, царившей сейчас в тюрьме.
Выйдя из-за угла, Калинин и Шевцов увидели вооруженных охранников. Те их тоже заметили. Да, было довольно темно, но все же на открытое пространство падали далекие прожекторные огни, и в их рассеянном свете легко можно было заметить человеческую фигуру. А уж тем более множество человеческих фигур.
Какой-то короткий миг обе стороны в оцепенении смотрели друг на друга. Первыми опомнились Шевцов и Калинин. Они инстинктивно отпрянули в сторону, упали на землю и открыли огонь по охранникам. И здесь сработало непреложное правило: кто первым откроет огонь, тот и окажется победителем.
Перекатываясь по земле с места на место и меняя таким образом позицию, Шевцов и Калинин стреляли длинными очередями. Прежде чем охранники опомнились, их немало полегло под меткими пулями спецназовцев. Те же, кто успел опомниться, открыли ответный огонь, пытаясь при этом отступить и укрыться за тюремными строениями и кучами камней.
На звуки выстрелов прибежала остальная часть советской группы. Спецназовцы мигом оценили обстановку и вступили в бой. Двое присоединились к Шевцову и Калинину, остальные, стараясь быть незамеченными, пошли в обход, чтобы зайти отступавшим охранникам с тыла. И это им удалось. Охранники не ожидали такого поворота событий. Оказавшись под огнем с двух сторон, они стали выскакивать из укрытий, рассчитывая убежать как можно дальше, туда, где их не могли достать пули. Одним это удалось, другим не посчастливилось. Но в любом случае путь к тыльным воротам был расчищен. Что касается беглецов, то никто из них не был ранен, лишь Черняку шальная пуля оцарапала щеку. Но на такой пустяк он даже не обратил внимания.
— Туда! — крикнул Иваницкий, указывая на кучи камней.
Надо было как можно быстрее пересечь открытое пространство, укрыться за камнями и уже там, в укрытии, придумать, что делать дальше. Хотя и без того было ясно: нужно оценить обстановку, добраться до ворот, преодолеть их и устремиться в спасительную пустыню.
До каменных куч они добрались незамеченными. Помогла ночная тьма. Отсюда ворота были видны прекрасно, и они были близко — всего в каких-то пятидесяти метрах. Но преодолеть эти пятьдесят метров, да притом еще и сами ворота, оказалось делом безнадежным. Ворота, разумеется, усиленно охранялись. Вовсю светили прожектора, и их режущий свет был сейчас направлен в сторону тюремного пространства. Множество охранников заняли боевые позиции, укрывшись за камнями, — их хорошо было видно в свете прожекторов. На двух вышках, расположенных по обеим сторонам от ворот, внутрь тюремного пространства были нацелены пулеметы. Стоило восьмерым беглецам подняться из-за укрытия — и… А еще рядом с воротами стояли четыре бронетранспортера, и их пулеметы также были направлены внутрь тюремного пространства.
Преодолеть такие кордоны и остаться живыми нечего было и думать. Назад дороги беглецам тоже не было. И что оставалось делать? Искать обходные пути? Но времени на их поиск тоже не было. Впереди — непроходимый заслон, со спины вот-вот должны подойти дополнительные силы тюремной охраны взамен тех, кого спецназовцы положили в коротком бою на открытом пространстве. И что тогда?
“Что будем делать?” — спросил Лютаев у Иваницкого с помощью жестов.
Собственно, задал он этот вопрос всем своим товарищам, а не только Иваницкому. Здесь надо сказать, что вокруг было довольно-таки темно, и бойцам пришлось сбиться в кучу, чтобы разглядеть и понять эти жесты. При этом часть жестов все равно оставалась непонятой, и их приходилось дополнять словами, произнесенными шепотом.
“Может, отойдем, пока нас не обнаружили?” — предложил Гудымов.
“Куда? И зачем?” — спросил Иваницкий.
“Попробуем найти какую-нибудь другую лазейку, — уточнил Гудымов. — Например, попытаемся перелезть через стену…”
Иваницкий с сомнением покачал головой, и сомневаться у него были все основания. Высота стены добрых четыре метра, поверх колючая проволока под напряжением плюс пулеметные вышки на расстоянии видимости. Ладно бы вышки и электрический ток — с этим еще можно было бы справиться: пулеметчиков снять меткими выстрелами, проволоку перерезать, невзирая на напряжение, — это спецназовцы умели. Да и на четырехметровую стену можно как-нибудь вскарабкаться с применением подручных средств — для спецназовца такая задача вполне выполнима. Но для начала нужно было найти подходящее место, где бы спецназовцев никто не мог видеть. Потому что если тебя увидят карабкающимся на стену — снимут первыми же выстрелами.
И все-таки напрашивался именно этот вариант. Нужно было незаметно пройти вдоль стены, найти относительно безлюдное местечко и… Разумеется, на практике это сделать гораздо труднее, чем в теории. Ведь если ты все время будешь двигаться вдоль стены, то рано или поздно тебя обязательно заметят сверху. Ну а стрелять по тебе сверху, когда ты сам находишься внизу, это, по сути, тир, в котором ты — легкая мишень. Нет, нужно искать другой способ. Допустим, для начала отойти вглубь тюремной территории, а уж оттуда высмотреть такое местечко. Сложной была эта задача, да и времени на ее осуществление не оставалось. Далекая стрельба и отдаленные людские крики вроде стали затихать. А это могло означать лишь одно: битва арестантов и тюремной охраны подходила к концу, что было не в пользу арестантов…
— К чертовой матери все наши планы! — прошептал Лютаев на этот раз без всякой жестикуляции. — С таким же успехом мы могли сейчас рассуждать о том, как половчее перепрыгнуть стену или, скажем, перелететь ее на крыльях. Безнадега все это!
— У тебя есть другое предложение? — тоже шепотом спросил Иваницкий.
— Может, и есть! — ответил Лютаев. — Видите те четыре бронетранспортера? Захватить бы один из них — и тараном в ворота. А дальше на нем же подальше в пустыню, вот и вся хитрость. Кто может ожидать от нас такой наглости?
— И впрямь! — согласился кто-то из бойцов. — Почему бы и