Фарханг побледнел.
Фигура стала чётче. Молодая женщина незабываемой красоты, с большими карими глазами и водопадом длинных тонких тёмных косичек, в струящемся платье, с до боли печальным лицом.
Фарханг ступил на землю и направился к ней по снегу, словно одержимый.
Здрасьте, приехали.
Она посмотрела на него, и в её глазах появились слёзы.
— Помоги нам, Фарханг.
— Я здесь, — сказал он.
Её косы были похожи на те, что носят узбекские женщины. Узоры на её платье, возможно, тоже были родом из того региона — современная интерпретация иката [3]. Скорее всего, разговор шёл не на английском, но это не имело значения. Язык иллюзии Морены был универсальным.
Из снежинок и магии материализовались ещё две фигуры — две девушки, одна из которых была подростком, а другой, возможно, было лет десять. Их лица были похожи на лицо первой женщины. Она была довольна молода, чтобы быть их матерью, значит, она была их сестрой.
— Ты ведь защитишь нас, правда?
— Да, — пообещал Фарханг.
Его губы произносили слова, но глаза наполнялись болью. Настоящий Фарханг, тот, что был внутри, знал, что это воспоминание, и не мог сдержаться, когда магия заставляла его повторять слова, которые он говорил в прошлом.
Такова была горькая, извращённая природа магии Поляны. Она вытаскивала воспоминания и заставляла воспроизводить их снова и снова, как в какой-то кошмарной пьесе.
— У нас никого нет. Никто не может нам помочь, кроме тебя. Твоя сила так велика, Фарханг.
— Пожалуйста, защити нас, — сказала девочка-подросток.
— Клянусь жизнью, что убью отродье Аримана, прежде чем он заберёт вас, — сказал Фарханг. — Пусть Митра станет свидетелем моей клятвы. Если я нарушу этот договор, пусть моё существо будет разорвано на части.
Так и было. Митра был божеством договоров, контрактов и правосудия. Клятва, данная во имя него, была нерушима.
— Но ты же потерпел неудачу, Фарханг, не так ли? — сказала младшая сестра. — Ты потерпел неудачу.
— Ты обещал, — сказала средняя.
— Ты хвастался, — сказала девушка. — Ты ругался и выпендривался.
— Мне так жаль, Мохира, — сказал Фарханг голосом полным боли. — Мне так жаль.
— Недостаточно. Посмотри, к чему привело твоё высокомерие. Посмотри, во что мы превратились.
Рот Мохиры открылся и продолжал открываться, почти разорвав её голову пополам. Её человеческие зубы выпали. Из дёсен выросли длинные треугольные клыки.
Горе исказило лицо Фарханга.
Её одежда порвалась. На мгновение она осталась обнажённой и похожей на человека, а затем её конечности вытянулись, стали длиннее и тоньше. Её руки превратились в когтистые лапы. Её живот втянулся, человеческие бёдра сдвинулись, шея удлинилась, поднимая голову. Её бока покрылись чешуёй, усеянной каплями оранжевого и ультрамаринового цвета, от которых резало глаза, и чёрными полосами — такие цвета обычно встречаются у ядовитых лягушек и змей. По бокам её головы, рядом с первыми глазами, открылись вторые.
Кошмарное существо приземлилось на снег на четвереньках. Своим телосложением, поджарым и приспособленным для быстрого бега, оно напоминало гепарда, но помимо чешуи в нём было что-то от рептилии — что-то, что инстинктивно вызывало тревогу в глубине души.
Две младшие девочки одновременно преобразились.
Чудовище-Мохира облизнуло клыки длинным языком ящерицы, с которого капала мерзкая слюна. Из её пасти донёсся пронзительный звук, похожий на царапанье гвоздём по металлу.
— Я ненавижу тебя!
Фарханг отступил на шаг.
— Я убью тебя! Я разорву тебя на части! Я хочу, чтобы ты страдал! Я заставлю тебя страдать!
Финн поднял руки.
Роман схватил его за плечо.
— Нет.
— Но…
— Нет. Это не твоя битва.
— Он прав, — сказала Андора. — Не вмешивайся.
Монстры набросились на Фарханга. Вокруг его рук вспыхнула магия, образовав сияющую огненную корону. Он вскрикнул, словно от боли, и из него вырвалась струя пламени. Существа метались вокруг него, слишком быстро, а его огонь бил снова и снова, не долетая до них нескольких сантиметров.
Огонь Фарханга, казалось, был достаточно жарким, чтобы расплавить мир, но снежное покрывало, окутывавшее Поляны, оставалось нетронутым.
Средняя упала первой. Она оказалась слишком самоуверенной, и огонь охватил её правый бок. Пламя прожгло дыру в её боку, обнажив белые рёбра. По поляне распространился запах горелой плоти. Финн подавился.
Раненый монстр с криком упал на снег. Двое других завизжали в унисон.
Это заняло много времени. Десять минут, может, двенадцать. Целая вечность в бою. Фарханг сражался изо всех сил, его магия была подобна огненному шторму, а затем очистительному ливню, когда он пытался, но не смог изгнать оскверняющую магию из их умирающих тел. А потом он заплакал.
Они подождали, пока он успокоится. Наконец он встал и на нетвёрдых ногах подошёл к ним, похожий на восставшего из мёртвых. Он сел рядом с Финном, и позже они продолжили путь.
Не успели они сделать и дюжины шагов, как Андора развернулась и зашагала по снегу в сторону магического вихря. На открытой местности появилась группа людей. С одной стороны стояла женщина лет тридцати, держа на руках мальчика, которому было года два или три. Она прижимала его к себе, словно боялась, что кто-то вырвет его у неё из рук. Напротив неё ждала группа из шести человек с мрачными лицами.
Среди этих шестерых была пожилая женщина в сером одеянии с символом Трояна: один треугольник внизу, три — наверху. Троян был Целителем, богом Нави, который повелевал болезнями. Его последователи исцеляли больных. Рядом с целительницей была молодая женщина с амулетом в виде закрученной спирали Макоши [4] — провидица, возможно, оракул.
— Ты должна убить мальчика, — произнесла жрица Трояна.
Мать мальчика крепче прижала его к себе. У него были большие голубые глаза, пухлые щёчки и рыжеватые волосы. Он был похож на растерянного котёнка, которого схватили прямо во время игры, и который теперь не понимал, что происходит.
— Ему едва исполнилось три года, — сказала Андора.
— Он станет смертью для всех нас. Весь город погибнет, — сказала жрица Трояна.
— Ребёнок невиновен. На данный момент он ничего не сделал, — повторила Андора. — Вы просите меня лишить кого-то жизни из-за того, что, по вашему мнению, может произойти.
— Это произойдёт! — Жрица Трояна указала на прорицательницу Макоши.
— Это произойдёт, — сказала прорицательница.
— В прошлом году ваш дядя, Сергей Иванович, предсказал, что зима будет такой холодной, что птицы будут замерзать в полёте, — сказала Андора. — Но вместо этого у вас были рекордно высокие температуры. Три года назад вы предсказали, что Краснокаменный мост рухнет. Он всё ещё стоит.
— Это другое, — сказал провидец.
— Пожалуйста! — голос матери задрожал. — Он же совсем маленький!
— Вся их семья — последователи культа