Обложка первого издания книги «Гарри Поттер и философский камень».
© J. K. Rowling / Bloomsbury Publishing Plc; обложка: Harry Potter and the Philosopher's Stone (иллюстрация: Thomas Taylor, 1997) / Wikimedia Commons
2 июля 1998 года вышла вторая часть цикла – «Гарри Поттер и Тайная комната», и уже через неделю она вырвалась на первое место в списке бестселлеров, обойдя новые книги Джона Гришема, Тома Клэнси и Терри Пратчетта – самых кассовых авторов тех лет. Тогда же в прессе впервые замелькало слово «поттеромания».
Дальнейшая история публикации «Гарри Поттера» выглядит растянутой на десять лет колдовской феерией.
Сегодня мы привыкли к единой дате и даже единому времени релиза громких книжных новинок (в России, к примеру, так стартуют продажи каждого нового романа Виктора Пелевина), но впервые – и с огромным успехом – эта тактика была применена Найджелом Ньютоном. Продажи «Узника Азкабана» в Англии стартовали в 15:45 – к этому моменту освободившиеся после занятий школьники как раз успевали добежать до ближайшего книжного магазина и занять очередь. Позже, когда «поттеромания» охватила весь мир, время релиза было перенесено на полночь, и ночные бдения в ожидании заветной минуты стали для фанатов коллективным ритуалом – чем-то вроде поттерианского Нового года. Люди приходили целыми семьями, в костюмах волшебников и ведьм, книготорговцы выставляли угощение, а счастливые покупатели нередко задерживались в праздничной толпе еще на несколько часов, чтобы разделить чтение первых глав с единомышленниками.
К выходу четвертой книги в 2000 году издатели решили приурочить специальный рекламный тур: Розамунде де ла Хей удалось раздобыть настоящий локомотив 1900-х годов с двумя вагончиками и добиться разрешения покрасить его в красный цвет. Отправка поезда с вокзала Кингс-Кросс сопровождалась торжественной церемонией, которая едва не закончилась трагически: задние ряды так активно напирали на тех, кому удалось прорваться на платформу, что несколько человек получили травмы. «Поттер-экспресс» колесил по Великобритании целую неделю, с двумя остановками в день, и на каждой станции его встречали огромные толпы детей и взрослых. Однажды у паровоза закончился уголь, и состав внепланово встал буквально в чистом поле – но и там вокруг собрались поклонники: выяснилось, что передвижения поттеровского состава отслеживали сотни трейнспоттеров по всей стране, и они оповестили о происшествии жителей соседних городков.
Сооснователь проекта «Страдариум» Юрий Сапрыкин-мл. с женой Верой на платформе 93/4 на вокзале Кингс-Кросс, 2025 г.
Личный архив Юрия Сапрыкина
Выпуск каждого следующего тома проходил в атмосфере строжайшей секретности – до официального старта продаж книгу могли прочитать лишь несколько человек, непосредственно занятых в ее подготовке к печати, да и те должны были действовать предельно осмотрительно. Так, получив долгожданную рукопись «Ордена Феникса», Найджел Ньютон читал ее ночью, закрывшись в чулане, втайне от жены и детей, а днем запирал в домашний сейф.
Но чем больше издатели вкладывались в защиту от утечек, тем настойчивее таблоиды стремились заполучить драгоценные страницы до публикации. Напряжение нарастало от книги к книге, достигнув своего пика на этапе «Принца-полукровки». За десять дней до релиза на выходе из типографии полиция задержала мужчину, предлагавшего пять тысяч фунтов тому из работников, кто рискнет вынести и передать ему отпечатанную, но еще не сброшюрованную книгу. Однако самая драматичная история развернулась, когда один из охранников типографии решил подзаработать, организовав аукцион между репортерами «желтых» газет The Mirror и The Sun. Журналист последней, чувствуя, что его ставка бита, выхватил заветную распечатку из рук охранника и побежал. Тот погнался за ним, стреляя в воздух, но пуля, срикошетив от стены, слегка зацепила беглеца. Перепуганный стрельбой и кровью репортер The Mirror вызвал полицию, и лишь совокупные усилия семи констеблей позволили скрутить разбушевавшегося охранника – тот оказался профессиональным бодибилдером и яростно сопротивлялся.
Ничего подобного детская литература не знала ни до, ни после. Однако то обстоятельство, что книги, рассчитанные в первую очередь на детскую аудиторию, способны пробуждать в сердцах истинно шекспировские страсти, не единственное, что мы узнали о мире и о самих себе благодаря «Гарри Поттеру».
Так что же мы узнали?
К началу 1998 года издательство Bloomsbury не только продало в четыре раза больше экземпляров «Философского камня», чем предполагали самые смелые прогнозы, но и столкнулось с озадачивающим фактом. Книготорговцы докладывали, что около трети покупателей книги о мальчике-волшебнике были взрослыми, причем покупали они ее вовсе не в подарок собственным или дружественным детям, а исключительно для себя. Это полностью противоречило всем аксиомам тогдашнего книгоиздания, поэтому Найджелу Ньютону потребовалось полгода, чтобы решиться выпустить «Гарри Поттера» во взрослом оформлении, с темной элегантной обложкой – для тех, кто хотел бы почитать книги Джоан Роулинг, но стеснялся показаться на людях с «детской» книжкой.
Сегодня термин young adult, обозначающий литературу для «молодых взрослых», известен всем – трудно представить, что каких-то тридцать лет назад его не существовало не только как устойчивого выражения, но и как концепта. Как мы уже выяснили, детский и взрослый читательские миры считались тогда полностью автономными, пересечения между ними касались разве что классики (дети читали ее скорее под давлением, взрослые – более или менее добровольно), и поверить, что человек, которому перевалило за двадцать, а то и за тридцать лет, заинтересуется сказкой о приключениях одиннадцатилетки, было решительно невозможно. И тем не менее «Гарри Поттер», подобно тарану, пробил оборонный вал «суверенного мира детства», причем, что интересно, сделал это не снаружи, а изнутри. Сквозь образовавшийся пролом хлынул пестрый поток волшебников, гоблинов, троллей, кентавров, захлестывая и размывая бастионы чопорной взрослой серьезности.
Прорыв этот и последовавшая за ним инфантилизация чтения (какой бы смысл – позитивный или негативный – мы ни вкладывали в это словосочетание) стали и возможностью, и проблемой одновременно. И в том, что сегодня в России более 42 процентов читателей литературы young adult составляют взрослые старше 25 лет, можно усмотреть весьма тревожную склонность к избеганию сложности и тотальному эскапизму. Однако в 1997 году внезапное слияние детского и взрослого книжных миров ощущалось как порыв освежающего ветра: рубеж между поколениями,