Так или иначе, для романов Джоан Роулинг был найден новый переводчик – им стал Игорь Оранский, до того момента известный лишь переводом нескольких рассказов фантаста Роберта Хайнлайна. Выбор пал на него в силу обстоятельств совершенно случайных. Сам Оранский описывает историю следующим образом: «Позвонила одна старая знакомая, сказала, что издательству нужен переводчик, я приехал с ней пообщаться, взял какой-то отксеренный текстик, в старых инязовских традициях перевел его за одну ночь, на следующий день сдал и забыл о нем. И вдруг через три месяца раздается звонок и мне с пафосом сообщают, что я выиграл какой-то конкурс с гигантским количеством участников и получил право на перевод Гарри Поттера. Отказываться уже было как-то неудобно. Перевел им первую книгу, они предложили мне перевести еще две. На работу над тремя книгами я потратил в общей сложности три месяца – текст ведь простейший, примитивный, никакой образности».
Трудно удивиться, что перевод, сделанный с такой скоростью и с таким отношением к оригиналу, оказался, выражаясь деликатно, не слишком удачным. Так, принадлежащая Невиллу жаба у Оранского парадоксальным образом трансформировалась в черепаху – по словам переводчика, в этом ляпе виноват был редактор, но все же неспособность отличить рептилию от земноводного, согласитесь, вызывает определенные вопросы. Мистер Уизли выходил из поезда, чтобы попрощаться с мистером Уизли же (в оригинале попрощаться с отцом из поезда выходил Перси Уизли), Драко Малфой превращался не в хорька, а в суслика (все же фауна определенно не конек Оранского), а к школе первокурсники плыли то через озеро, то через пруд, а то и вовсе через реку.
Все огрехи получившегося в итоге продукта переводчик уверенно валил на автора: «Текст прост и примитивен – да что еще могла создать женщина, в жизни ничего не написавшая и взявшаяся за книгу от безысходности. Работы нет, муж ушел, зато есть двое детей (на тот момент у Джоан Роулинг была только одна дочь. – Г. Ю.), которых надо кормить, – вот она и писала “Гарри Поттера”, сидя в кафе. В первой книге полно ошибок, вызванных неопытностью и невнимательностью автора, которому не хватило фантазии, а выкручиваться надо переводчику».
Выпуская книгу на рынок в таком виде, издатель не учел простой факт: за то время, что он приобретал права, искал переводчика и раскачивался с выпуском, у «Гарри Поттера» в России появились преданные фанаты. Кто-то из них прочел книгу в оригинале, кто-то – в переводе Марии Спивак, но возмущение и тех, и других было колоссальным. Они забрасывали издательство гневными письмами, атаковали на форумах, собирали подписи под обращением к агентам Джоан Роулинг, призывали бойкотировать выпущенную «Росмэном» книгу и даже устраивали протестные акции в книжных магазинах. Буря читательского гнева оказалась настолько велика, что стало понятно: перевод надо редактировать, а переводчика – менять.
Покуда ни о чем не подозревавший и страшно довольный собой Игорь Оранский работал над второй и третьей частями (они в результате так никогда и не были опубликованы), «Росмэн» уже вовсю искал нового переводчика, чтобы заказать ему перевод сразу «Тайной комнаты», «Узника Азкабана» и «Кубка огня» – всех книг, вышедших на английском к тому моменту. На сей раз издательство сменило подход: вместо никому не известного дебютанта дело решили доверить уважаемому шекспироведу, профессору МГЛУ Марине Литвиновой – по ироничному замечанию переводчицы и исследовательницы перевода Александры Борисенко, вероятно, в надежде на то, что ученая степень позволит ей отличить жабу от черепахи. Вот как сама Литвинова описывала начало работы над переводом: «Я занималась в это время Шекспиром; мне позвонил издатель и сказал, что они издали одну книгу и хотят знать, хороший перевод или нет. Скажите, мол, посмотрев авторский текст. Я посмотрела, и мне стало плохо: я поняла, что “Гарри Поттера” будут читать миллионы детей, а перевод – не русским языком. Это катастрофа – дети по-русски будут говорить так! И тогда мне предложили перевести следующие книги. “Ладно, я вам эту книгу переведу сама – с учениками моего семинара переводчиков”».
Однако, несмотря на репутацию и большой опыт Литвиновой, радикальных улучшений не последовало. Мелких несуразностей и нестыковок меньше не стало – видимо, у профессора не хватало времени аккуратно «сводить» и редактировать фрагменты, переведенные разными семинаристами. Так, в начале четвертой книги сову Рона звали Сычиком, а ближе к концу она (магия, не иначе) становилась Воробушком – точно так же Грозный Глаз Грюм периодически преображался в Зоркуса и обратно. И главное, существенно увеличилось количество того, что на переводческом жаргоне называют «оживляжем» и «отсебятиной». Литвинова и ее воспитанники видели свою цель не в том, чтобы перевести текст Роулинг максимально точно, а в том, чтобы создать яркое художественное произведение на русском языке – и старались изо всех сил. Как результат, в тексте появлялись фразы, а иногда и целые абзацы, отсутствующие в оригинале, а в речи героев проскальзывали то нарочитые архаизмы вроде «бьюсь об заклад» или «миленок», то, напротив, выражения разговорные, едва ли не просторечные («рожа», «дылда», «фигня»).
Издательство, впрочем, тоже вносило свою лепту в общий хаос. Так, «Кубок огня» в переводе Марины Литвиновой вышел в черновом виде: в книге, отпечатанной тиражом 40 тысяч экземпляров, остались следы редакторской и корректорской правки. По словам Литвиновой, именно в этой точке ее терпение лопнуло, и она решила покинуть проект. Издатель утверждает, что решение о разрыве отношений принял он. Как бы то ни было, достоверно известно одно: начиная с «Ордена Феникса» за цикл Джоан Роулинг взялись по-настоящему выдающиеся профессионалы. Пятую книгу переводили лучшие из лучших: Виктор Голышев, Сергей Ильин и Владимир Бабков. Позже Голышева и Бабкова в команде заменили Майя Лахути и Мария Сокольская, тоже большие мастера своего дела.
Время героев
Можно ли сказать, что в этот момент российский читатель «Гарри Поттера» наконец вздохнул с облегчением? И да, и нет.
С одной стороны, текст, безусловно, стал гораздо, просто несравненно лучше – из него исчезли ляпы, нестыковки, вольности и грубые кальки.
С другой – переводчики по-прежнему были связаны по рукам и ногам множеством спорных решений,