Журналист отправился в отдел кадров парка, чтобы почитать личное дело смотрителя хищников. Ведавшая архивом сотрудница вытащила дело Старого обезьяна из пыльного шкафа. Поразительно, но в графе фамилии и имени значилось всего лишь «смотритель хищников», будто эти два слова и служили человеку фамилией и именем. Еще более поражало вот что: в деле смотрителя хищников хранились несколько пожелтевших и надорванных газетных заметок, помимо этого ничего там больше и не было.
Журналист высказал сомнения архивариусу, она вздернула бровкой и немилостиво сообщила:
– Меня сюда только что перевели.
На дальнейшие расспросы она отвечала скрип-скрипом маникюрных ножничек.
Четвертое. Куда подевались тигриные кости?
В ходе сбора информации журналист, на свою беду, надолго завяз в вопросе с тигриными костями. Один сотрудник это прокомментировал вот так:
«Вот уже несколько дней трезвонят телефоны в кабинетах, и не считая запросов от обожателей тигров, справляющихся о том, поймали ли преступника (а на таковые приходится десятая доля всех звонков), все справляются о тигриных костях».
Журналист хотел уточнить эту информацию у секретаря партячейки Лю какого-то там, но при каждом заходе оставался ни с чем, вопрошал он о местонахождении Лю какого-то, а отвечающий либо качал головой, либо вообще не отвечал.
Чтобы проверить достоверность слухов, журналист уговорил хранителя холодильного склада открыть для него помещение. Журналист отдернул покрывавшее труп тигрицы белое полотно и обнаружил, что под ним оставалась только куча ошметков тигрятины и ни одной тигриной кости. Журналист спросил хранителя склада о местонахождении тигриных костей, а тот заявил, что не знает, да еще добавил, что ему неизвестно, сколько вообще имеется ключей от склада. Наконец хранитель сказал:
– Зачем Вы суетесь не в свое дело? Очевидно, что руководство нашего парка не приберет себе тигриные кости. Руководство отправит тигриные кости куда надо.
Журналист спросил:
– В аптеку традиционной медицины?
Хранитель безрадостно ответил:
– Ты меня подставить хочешь?
Журналист снова поинтересовался:
– Этого тигра высокотоксичным пестицидом отравили, и в тигриных костях наверняка остался яд, они об этом не беспокоятся?
– Была уже экспертиза, это был не пестицид, а анестетик.
– И на анестетик им все равно?
– Ну какой же Вы дотошный!
Журналист сверился с энциклопедией, там было написано следующее: «Тигриные кости – ингредиент снадобий китайской медицины. Трубчатые, едкие на вкус, облегчают ревматические боли, укрепляют мышцы и кости. Используются при лечении слабых мышц, боли при ходьбе, дискомфорта в ступнях и коленях и иных симптомов. Содержат фосфат кальция, белки и иные компоненты».
А ничего в вас такого необычного и нет, тигриные кости.
Нет, очень даже они необычные.
Пятое. Зачем он удавился?
Со слов присматривавшего за смотрителем хищников малого Вана: «Когда Старый обезьян не в своем уме, он обычно кричит: „Ай-ай! Убивает меня боль! Они стащили мои кости! Они стащили мои кости! Юаньюань, Фанфан, не забудьте за меня отомстить!“ Ну я его и подразнил: „Старый обезьян, кто стащил твои кости?“ Он свернулся крепким калачиком, словно у него и правда кости вытащили: „Они, они, они пришли с ножом для умерщвления коров…“ От отчаяния он забрался под кровать, там метался и не вылезал оттуда. Говорю: „Хватит, Обезьян, шуметь попусту, всем нужны тигриные кости, тигриные кости болезни лечат, с твоими-то обезьяньими костями что можно сделать? Неужели и обезьяньими костями хвори лечат?“ А он отзывается: „Они убили трех обезьян, делают приманку с примешанными к тигриным обезьяньими костями, они еще и обезьяньи мозги едят…“ Я спросил: мол, они – это кто? „Они… они…“ Потом врач ему сделал укол, и он заснул. Во сне он содрогался всем телом, будто из него в самом деле кто-то извлек кости…»
Журналист опросил еще сторожа-коллегу Старого обезьяна, тот и заявил: «Позавчера утром к Старому обезьяну вернулся рассудок. И он сказал: „Мне уже лучше, скажите начальнику, чтобы пустил меня работать“. Начальник согласился, и его выпустили. Но кто бы мог подумать, что старикан руки на себя наложит? Эх, вот вам и Старый обезьян!»
Когда журналист примчался на место происшествия, труп Старого обезьяна уже вынули из петли. Он свернулся кольцом поверх носилок такой маленький, что сердце сжималось. Он повесился с помощью пояса для брюк на железной перекладине в вольере для тигров.
Все сотрудники зверинца были удручены. Выли все хищники в зверинце. Юаньюань и Фанфан стояли в клетке, устремив глаза в мою сторону, из глоток у них прикатывающими издалека раскатами грома вырывались сдавленные всхлипы.
Журналисту наконец-то удалось увидеться с секретарем партячейки Лю каким-то, между пальцами у того была зажата сигарета, при виде меня он ничего не сказал, лишь пихнул мне бумажку.
На листе кривыми линиями было выведено всего две строчки: «Труп мой скормите Юаньюаню и Фанфану!!!»
– Это предсмертная записка?
Он кивнул.
– И что вы будете с этим делать?
– Такой серьезный вопрос не в нашей компетенции. – Он зажег еще одну сигарету и с некоторой язвительностью в голосе заметил: – Похвальный аромат.
Журналист также самолично осмотрел лачужку, в которой прежде жил Старый обезьян. Маленький белый домик стоял прямо рядом со зверинцем, в комнате лежали инструменты и корм. Рядом с кроватью – старый деревянный ящик из-под мыла. Половину содержимого ящика составляла зола от выгоревшей бумаги, а в золе лежала не до конца сгоревшая атласная обложка от фотоальбома.
Так он и ушел.
Дорогие друзья, мы, живущие в этом прекрасном городишке, частенько поздней ночью слышим, как ревут хищники, но мы ничего не знали о трудах их смотрителя. Нередко мы за руки с подружками, под руки с любимыми или вместе с женами и детьми гуляем по зверинцу, видим, как горделиво держатся тигры, восхищаемся, как царственно ведут себя львы, присматриваемся, как причудливо выглядят лигры, подмечаем, как коварны волки (они прячутся в темноте