— Мама! Мама! — тормошу женщину, лицо которой уже почти стерлось из памяти.
— Не сейчас Марк… отъебись! Эй, Валер, опохмел есть?
И так каждое утро. Мне десять. Я рано узнал, что такое алкогольные галлюцинации, когда собственная мать пыталась в пьяном угаре зарезать меня ножом.
Мы жили в спальном районе не первой свежести. Мать водила к нам алкашей, которые ее трахали. При мне, без меня…
Кое-как учился, попал в плохую компанию. Нарушал закон.
И однажды…
— Привет, — мне двенадцать, возвращаюсь из школы.
Подрался, глаз заплыл. Всё пиздец как бесит. Гребаные училки вообще без мозгов.
Ответом мне служит молчание.
Захожу в комнату. Мать лежит на кровати. Смотрит в потолок. Глаза пустые, рядом бутылка и шприц. Умерла. А внутри меня нет ничего.
Потом была полиция. Вопросы. И он.
— Привет, Марк, — Венин присаживается напротив, — тяжело тебе пришлось.
Молчу, смотрю исподлобья.
— Чего надо?
— Мне жаль твою мать.
— Пиздеж, она была алкоголичкой. Кому таких жалко?
— Но еще больше мне жалко тебя. Пойдем со мной?
Он тянет руку. И вместо того, чтобы осыпать этого богатея ругательствами, я иду за ним. Венин быстро оформляет опекунство. И когда мы приезжаем в его дом, нам навстречу выбегает ОНА.
— Я была права, — говорит врач, — барбитураты. Но я обязана доложить…
— Не обязана, — жестко говорю, показывая визитку с фамилией Венина.
— А… — она пожимает плечами, — если полиция нагрянет, я тут ни при чем.
— Окей. Только результаты мне отдайте.
Выхожу. Первая мысль — поехать и свернуть шею Тоне. Но сначала нужно вернуться и проследить за моей принцессой. Она всегда была открытой. Яркой. И она спасла меня…
— Привет! — девочка лет восьми ярко улыбается и протягивает мне ладошку.
Белую, не замаранную трудом или бытовыми проблемами. А я в свои двенадцать уже умел готовить, убираться и лечить похмельный синдром.
— Здаров.
— Кристина! — из дома выходит женщина.
Похожа на ангела. Белые волосы, добрые глаза. Мать моей принцессы и сама была королевой.
— Марк, — бурчу, исподлобья глядя на беленькую девочку.
— А почему ты не улыбаешься? — она берет моё лицо в свои крошечные ладошки.
— Кристина, веди себя прилично, — Венин целует дочь.
Он еще не знает, что именно этот жест малышки Вениной стал тем, что полностью перевернуло мою жизнь.
Именно в этот момент я осознаю, что технически, конечно, Андрей Васильич дал мне всё. Но именно Кристина вытащила со дна мою душу. Один её взгляд. Одно касание мягкой тёплой ладошки. И я навсегда её раб.
— Кристина! — подъезжаю к дому, слышу вопль Жанны.
Она уже в другом платье. Бежит к бассейну. Выхожу из машины, пикает сигналка.
— Эй ты! — резко меняя траекторию, мачеха Крис подбегает ко мне.
— Да, Жанна Аркадьевна? — закуриваю, прикрываю глаза.
— Сделай что-нибудь!
— С чем?
— Эта несносная девка только вернулась и всё! Весь порядок вверх дном!
— Так это её дом. Или вы забыли?
— Ты здесь тоже на птичьих правах, — ехидно язвит она.
Ухмыляюсь.
— Или ты уже забыл наш уговор? — понижает голос.
— О том, что вы меня уволите? Или сошлете Кристину в Англию? — выгибаю бровь.
— Именно так, Марк.
— Да пожалуйста, — пожимаю плечами, иду к бассейну, — вы не можете даже заставить её слушаться. О какой ссылке речь?
— Она должна собраться и предстать перед Ромой в надлежащем виде! И не опозорить отца!
— Или вас? — оборачиваюсь.
— Ну, твоё дело, — она рассматривает длинные ногти, — она там в бикини. А Семенов приедет уже с минуты на минуту. Думаю, ему понравится увиденное. Как думаешь?
Сжимаю зубы. Это был удар ниже пояса.
— Кристина сама решит, в каком виде появиться перед своим женихом.
В бикини?! Твою же мать! Закипаю. Несносная избалованная… и наверняка безумно сексуальная в своем любимом белом купальнике. Хочу посмотреть…
Но только делаю широкий шаг в сторону бассейна, как сзади слышится возня. Оборачиваюсь и вижу кортеж из трех черных иномарок, въезжающих на территорию особняка Вениных.
Глава 9
Кристина
Мама… самый светлый образ, помогающий мне в тёмные времена. Лишь о ней я думала, когда обживалась в Авроре. Память о ней помогала мне идти вперед. Когда Марк появился в приватной комнате, стало очень страшно.
Так страшно, что я была готова на всё. Но, взглянув на ситуацию с его стороны, я вдруг понимаю. Он заслуживает моего доверия. Тоже ждал, скучал.
А еще я люблю этого несносного Зверя. И весь год очень тосковала по нему.
На улице отличная погода, так что надеваю свой любимый белый купальник и иду к бассейну.
Семенов, Семенов, ты еще не в курсе, с кем связался. Ухмыляюсь сама себе. Сегодняшняя моя выходка стала мощным толчком вперед. Стимулом, дающим понимание, что Жанка — лишь шлюха отца.
— Ты бы с ней помягче, — пока греюсь на солнышке, разместив свои телеса на шезлонге, ко мне подходит тетя Света, наша кухарка.
— Она меня бесит, — выплевываю, — почему вы ее защищаете?
— Ничего подобного! — она качает головой, — просто Андрей Васильевич наставлял вам не ссориться.
— Вот сам пусть и не ссорится, — прикрываю глаза, — а я ее презираю и скрывать этого не буду.
Да еще и настроение изгадила, такое утро горячее было! Мне так нравится всем телом ощущать Марка! Словно мы созданы друг для друга. Как две половинки целого.
— А вы знакомы с Семеновым? — спрашиваю тетю Свету.
— Нет. Но слышала от Антонины Петровны, что ей сообщила племянница Марии Семеновны, их управляющей, которая узнала от Рины Борисовны, что Роман очень приличный молодой мужчина.
— Что в вашем понимании значит «приличный»?
— Работает, очень усердный. Отлично выглядит.
— Лучше Марка выглядит?
— Ну, девочка, влюбленное сердце видит красоту. Но вы бы поосторожнее, — цокает языком кухарка, — Жанна Аркадьевна начеку.
Краем глаза вижу, как открываются ворота особняка. Женишок уже приехал?
Встаю с шезлонга, подхожу к краю бассейна и ныряю. Ничего, подождет.
— Кристиночка! — качает головой тетя Света, — ну ты провокаторша!
Выныриваю, радуюсь прохладной водичке.
— А что такое? — спрашиваю, глядя на полное укоризны лицо кухарки.
— Я пойду гостя встречать. Ты тоже не заставляй Романа ждать. Даже, если не хочешь за него, будь вежливой. Твоя мама всегда была, Царствие ей Небесное.
И снова вспоминают мою маму. Ныряю, словно это поможет как-то освободиться. Но ни черта не помогает…
— Крошка Крис, — Марк стоит у бассейна, скрестив руки на груди.
— М? — невозмутимо делаю новый круг.
— Тебя ждут.
— Подождут, — зависаю в воде, лежу на спине.
— Это не выход, малышка.
— М?
— Ты боишься, — тихо говорит он, а я слышу, — знаю, что боишься. Но я рядом.
Глаза начинает щипать. Хлорка, блин. Или это слёзы?