— Ты играешь со мной? — страсть к этой девчонке рвет на части.
— Да… — следующий шаг и она уже по колено в воде.
Принимаю её условия. Медленно приближаюсь. Сейчас мы только вдвоем. Возможно, Яр наблюдает с балкона. Ничего, пусть посмотрит. Он не получит Карину себе… я этого не позволю.
Перчинка заходит в бассейн. По её шоколадной коже бегают мурашки. Хочу целовать каждую…
— Иди ко мне! — бросаюсь на малышку, словно одержимое животное.
Глава 16
Карина
Кайф. Чистый. Потягиваюсь, лёжа в мягкой постельке. По обе стороны от меня спят мужчины. Это уже стало нормой. Смогу ли я теперь вообще уснуть без них? Сползаю, потягиваюсь. Голышом выхожу на балкон.
Между ног саднит. Тянет. Ведь Яр и Марат всю ночь вторгались в меня… боже. Прикрываю глаза, вдыхаю аромат кубинского утра.
Роскошь вокруг кружит голову. Но эта ночь запомнилась другим… Марат и я стали ближе.
— Иди сюда, — загребущие лапы темноглазого не дают и продохнуть.
Он тискает мою грудь. Покрывает лицо отчаянными поцелуями.
— Марааат… ААХ! — жмусь к нему, словно в моих силах спасти этого мужчину.
Но что-то в нём не дает покоя. Будто он бежит от самого себя. Мы стоим в тёмной воде, затем мой демон тянет меня на глубину. Обхватываю ногами его тело. Грудью прижимаюсь к сильным мышцам.
— Что же ты… — насмешливо шепчет он, — от Яра-то ушла?
Подхватывает мою попку, гладит. Заглядывает в глаза. Его тёмные глубины пытают, потрошат. Он будто ищет ответ на вопрос, который пока не задал.
— Я скучаю по тебе… — мурчу, — ты мне нужен…
— Правда? А я думал, тебе Яр нужен… — он не скрывает разочарования.
Неужели и правда так кажется? Что мы с Волковым… облизываю губы.
— Но ты… АААХ! — кричу, когда Акаев пальцами сдвигает трусики купальника и начинает гладить мои губки, — ты тоже… боже!
Сильнее обхватываю его, цепляюсь. Всё кажется неважным. Только мы. И лишь я могу его спасти.
— Ты не хотел, чтобы я приходила? — трусь лицом о его небритую щёку.
— Очень хотел, перчинка… ты даже не представляешь. Я же гребаный эгоист.
— Мы все эгоисты, — шепчу ему, — знаю, что тебя что-то гложет. Расскажи… а если не можешь, покажи.
Он удивленно смотрит на меня. И резко бросается на губы. Этот поцелуй грубый, жесткий, немного горький. Но я обнимаю своего темноглазого демона. Сердце бьется через раз.
— Ммм, — стону, когда он переходит к щекам, затем к шее, подбородку, — еще… покажи мне больше… не жалей меня, Марат.
Он изучает меня всю. Каждый миллиметр кожи. Одному ему понятным способом.
— Сладкая… горячая… — шепчет, словно теряя рассудок, — нежная… перч… хочу тебя.
— Ну так чего ты ждёшь? — отстраняюсь, держусь на воде.
Разворачиваюсь спиной и медленно плыву к противоположному бортику, к лестнице. Цепляюсь за неё руками.
Марат догоняет меня, обхватывает ладонями груди. Сминает до боли. Прикусываю губу, чтобы не закричать. Вытягивает соски, трётся толстым членом о мою попу. Рычит.
— Блядь… перч… куда ты пошла? — дёргает меня на себя.
Рвёт трусики купальника. Снимает боксеры и входит в меня. Это так круто! Мы оба исследуем новые грани порока. Марат трахает меня жестко, сильно. Заталкивая член до самой матки.
А я принимаю…
Сжимаю холодные поручни лестницы бассейна.
— Не останавливайся… давай! Глубжеее! — умоляю.
— Да девочка… я как следует выебу тебя… моя перчинка… охуенная…
Глаза закатываются. Всё происходит быстро, жестко. Марат сильно стягивает мои мокрые волосы. Наматывает их на кулак. Дёргает на себя.
— Смотри… Яр наблюдает… давай покажем ему шоу, детка… — рычит мне на ухо.
Поднимаю глаза и сталкиваюсь с огненным пламенем ледяной глубины. Яр стоит на балконе, в его зубах сигарета. На губах лёгкая ухмылка.
А я…
С выпяченной попкой принимаю в себя член его лучшего друга. Тащусь. Кайфую.
— Да! ДА! — оргазм накатывает огромной волной, — двигайся! Заполни меня всю!
— Сука… сейчас солью прямо в твою матку, перч… — стонет Акаев.
Дёргается. Кончает. Но не останавливается. Продолжает сильно стискивать мои волосы. Он очень груб.
— Покажи больше… всю свою ярость… выплесни её… — шепчу.
— Он не позволит, — отвечает Марат, — Яр ревностно следит, чтобы ты была в безопасности. И если я хоть что-то сделаю не то, прикончит…
— С тобой я спокойна, — откидываюсь на широкое плечо, — и доверяю тебе.
— Ты не уйдешь? Не исчезнешь в один день? — почти умоляюще спрашивает.
Ведёт ладонями вдоль моей талии. Становится нежным, мягким, покладистым.
— Конечно, нет. Я люблю тебя…
— И Яра?
— И его люблю… не знаю, как… но если ты продолжишь быть таким холодным, я умру…
— Блядь… в тебе горячо, Карри… невыносимо жарко… твою ж…
Его член напрягается, увеличивается прямо во мне. Мужчина кончает. Опять. Сжимает меня в руках. Сдавливает, словно ему страшно.
Кто-то близкий оставил его? И теперь Марат боится. Любить, отдать всего себя, довериться.
Возможно, когда-нибудь он расскажет, кто его бросил. А пока передаёт мне свою боль через рваные, глубокие толчки. Хочет, чтобы я показала, как он важен для меня. И что бы он ни сделал, я не должна отталкивать…
— Не оставляй меня, — шепчет, — не уходи…
— Никогда! — выкрикиваю, сжимая его собой.
Это может показаться ненормальным, диким, пошлым. Но именно так он дает мне почувствовать, что у него на душе. Марат. Совсем другой, нежели Яр. Вроде бы игривый, лёгкий. Но на самом деле куда более сложный.
Он берет меня на руки.
— Замерзнешь, перч, — я обвиваю его плечи, а он целует моё лицо, — пошли в спальню. Сегодня твоя попка станет нашей.
Он такой горячий, просто огненный. Мой темноглазый демон.
Яр ждет в комнате.
Стоит полумрак, лишь огромная луна освещает нас троих.
— Слуг я отпустил, — хрипит Волков, когда Марат ставит меня на ноги.
— Отлично, — улыбается Акаев, — значит, наша перчинка будет кричать во весь голос…
— Когда мы возьмем тебя в обе тугие, сладкие дырочки, — шепчет Яр, привлекая меня к себе.
Я обнимаю его. Впиваюсь в губы, стягиваю волосы. Кончиками пальцев исследую красивое лицо.
— Слушай… — говорю ему, — я хочу кое-что… в общем…
— Да, да, перч? — Марат вырывает меня из объятий Волкова, забирает себе.
— Этой ночью я хочу вас обоих.
Мужчины довольно ухмыляются. Переглядываются, словно победители. А я дрожу от открывающихся перспектив. Но кое-что решила, и им придется это принять. Смотрю на одного из мужчин.
— Но у меня есть условие… — сглатываю, — первым, кто попробует меня «там», будет…
Я гляжу на Марата. Он всё понимает. Надеюсь, мой голубоглазый не обидится.
— Согласен, — кивает Яр.
— Ты не зол? — смотрю на его ухмыляющееся лицо.
— Ни капли. Рад,